— Пердимонокль не надо, — предупредил я. — С тебя только разведка.

— Принято, пердимонокль отменяем, разведку оставляем, — живо отозвался барон. — Срисую всех до последнего остолопа!

Сверчок растворился в кустарнике.

Мы же склонились над планшетом Семёна, на который уже начала транслироваться картинка. Поначалу лишь трава, да камни, затем сверчок выскочил на дорогу, шмыгнул через створки ворот. Через пару минут мы уже знали примерный расклад.

— Итак, что мы имеем, — тихо комментировал Семён, вглядываясь в экран. — Пять охранников, с шокерами и травматами. Обычный ЧОП, скорее всего нанятые шестёрки. Это внешний периметр.

Я прикидывал диспозицию. Двое ходят вдоль забора, один курит у входа в сторожку и треплется с кем-то по телефону, хохочет. Ещё двое внутри сторожки в нарды режутся. Это всё ерунда. Быстро справимся.

Картинка на планшете дрогнула, барон пробрался в щель большого кирпичного гаража.

— А вот это уже серьёзно, — напрягся Родионыч, вглядываясь в экран планшета.

Я увидел фуру. И возле неё четверо, в тяжёлой тактической броне, с автоматами. Знакомая экипировка. Сидят на раскладных стульях, лясы точат. Видимо, ждут бригаду грузчиков, чтобы вольеры перегрузить по-тихому в другой транспорт.

— Значит, делимся, — я взял из рук Семёна разрядное копьё. Похожее использовали на Арене Гладиаторы. — Живчик с Искоркой врываются, мы их страхуем.

— Да, — подтвердил Родионыч, ухмыляясь. — Работаем тихо и быстро.

После этого барон Сверчанский замер в гараже, дожидаясь нас. Он уже перегрыз питающие пару датчиков провода, и один блокиратор эфира. Серый в это время заглушил их связь, и вырубил несколько камер.

А далее начался штурм.

Ворота были приоткрыты. Так что мы беспрепятственно прошли внутрь. Я лишь взглядом скользнул по камере, на которой не горел индикатор энергии.

Живчик подскочил к первому патрульному, мощным потоком воздуха сдул его с ног. Охранник с глухим стуком впечатался в кирпичную стену и мягко сполз вниз, не издавая ни звука.

Второго патрульного технично обошёл со спины Семён. Профессиональный, короткий захват шеи, и второй ЧОПовец отправился смотреть сны.

Родионыч, двигаясь с пугающей для его возраста скоростью, подобрался к курящему у сторожки охраннику. Крякнув, опустил приклад своей двустволки тому на затылок. Курильщик рухнул на бок, раскинув руки.

— Искорка, давай, — шепнул я, закрепив команду по Сопряжению.

Саламандра скользнула под дверь сторожки, пустила внутрь густое облако едкого дыма. Через пять секунд дверь распахнулась. Наружу, громко кашляя и протирая слезящиеся глаза, выскочили два игрока в нарды. Я вырубил первого разрядом шокера в живот, Семён успокоил второго коротким хуком в челюсть. Периметр был наш.

Мы подошли к массивным железным дверям гаража, где стояла фура. Как мы увидели на видео барона, закрыто изнутри на толстый засов.

Искорка залезла по стене до уровня замка, прижалась мордочкой к металлу и выдала тонкую, словно лазер, струю ярко красного пламени. Стальной засов тихо зашипел, щёлкнул, разделяясь на две половинки.

Я переглянулся с Родионычем и Семёном. Они слегка кивнули, сжимая оружие.

Резко ударил в дверь ногой. Мы ворвались внутрь.

Четверо спецназовцев Синдиката, сидевших у фуры, даже не успели вскинуть автоматы. Семён и Родионыч синхронно выстрелили. И достаточно метко. Прямо в уязвимые зазоры, между шлемами и нагрудными пластинами корпоратов.

Двое Синдикатовцев рухнули как подкошенные, грохнув бронёй по бетонному полу. Третий закружился на месте. Он уже скинул шлем, рыча, пытался снять со своего лица барона Сверчанского. Гусар прыгал то к левому глазу, то к правому, азартно тыкая в них своими крошечными лапками.

Синдикатовец не попадал по сверчку и просто лупил сам себя бронированными перчатками, пока не споткнулся и не упал.

Четвёртый попытался вскинуть ствол, но Живчик сгенерировал под ним восходящий вихрь. Синдикатовца подняло в воздух на полметра, автомат выскочил из его рук, а Родионыч, оказавшись рядом, технично приложил врага прикладом по темечку.

Оставшийся наёмник, отмахнулся наконец, от сверчка, попытался вскочить, и увидел ствол пистолета, который сунул ему в лицо Семён. Так и замер на коленях.

— Вы хоть знаете, кто мы такие, придурки? — прохрипел он, аккуратно заводя руку за пазуху. — Да вас…

— Баю-бай, — Семён не дал ему договорить. Удар с колена в челюсть, и наёмник дернулся в сторону, затем тяжело рухнул на бетон.

Родионыч подошёл ближе, посветил фонариком на лицо вырубленного корпората, довольно хмыкнул.

— О, какие люди. Знакомая личность. Ромб на щеке, — сладко проворковал старик. — Этот фраер уже получал от нас по морде. Когда мы дракона перевозили.

— Они даже не скрываются, — хохотнул Серёга, выворачивая рукав одного из людей в броне. Я заметил знакомые эллипсы.

— Нео-Синтез. Кто бы сомневался, — хмыкнул Семён.

— Никак не уймутся, — произнёс я, посматривая открытый борт фуры. Вроде всё на месте.

— Видали, как я его раскатал⁈ —восторженно застрекотал барон Сверчанский, запрыгивая на нос оглушённого Синдикатовца, на лице которого он недавно отбивал чечётку. Гусар лихо подбоченился, гордо выпятил хитиновую грудь… — Разрази меня дихлофос, вот это я понимаю виктория! Командир, живо доставай свою машинку! Сфоткай элитного гусара на фоне этого отбитого паразита! Я это фото дамам показывать буду!

— Некогда, барон, — бросил я ему, отчего барон вздохнул.

— Эх, командир, никакого у вас почтения к истории-с, — печально скрипнул надкрыльями сверчок, нехотя спрыгивая с поверженного врага. — Надо было вашего Дэнни с собой брать. Уж этот юнкер ради такого кадра всю плёнку бы извёл!

Искорка предупредительно зашипела, плюнула в его сторону дымком. И барон сразу же ретировался в мой карман.

Из внутренней пристройки гаража в этот момент донеслось приглушённое мычание. А вот и рабочие Пронина.

Искорка прожгла замок, и мы ворвались внутрь. Внутри я увидел связанных, но живых Анатолия и Шурика. Персонал «Молнии» был в откровенном шоке, молодой парень бормотал, чтобы не убивали. Пожилой молчал, понимая, что мы их спасать пришли.

Увидев логотип «Львов» на моей куртке, молодой чуть не расплакался от облегчения.

Чуть позже, когда мы освободили этих бедолаг, они начали проверять груз.

Семён и Родионыч, закончив паковать связанных наёмников Синдиката, вызвали полицию, с которой мы уже встречались. Такие же немногословные, как и бригада рабочих Семёна.

Десять минут спустя подъехал белый минивэн с мигалкой, из него вышли три опера в потёртых кожанках. Оглядев место стычки цепкими взглядами, они поздоровались с нами.

Родионыч отошёл в сторону с одним из них, тихо перебросился парой фраз.

Старший опер, суровый мужик с глубоким шрамом на подбородке, оглядел собранных штабелями у фуры Синдикатовцев и охрану, затем видно увидел знакомое лицо, плотоядно усмехнулся.

— О, какие люди, — протянул он, вытаскивая кляп изо рта одного из синдикатовцев. — Элитная пехота «Нео-Синтеза». Вас, голубчики, в прошлый раз отпустили. А тут вы снова с огнестрелом нарисовались. В этот раз не отмажетесь.

Опер повернулся к Родионычу, крепко пожал ему руку.

— Спасибо, Христофор. Постараемся их теперь закрыть, надолго. Но сам понимаешь, могу только обещать. Синдикаты уж слишком оборзели. Давят на шефа так, что у того челюсть сводит… Одно могу пообещать, это место мы закроем точно.

— И там благодарствуем. Спасибо что приехал, — крякнул старик.

— Общее дело делаем, — подмигнул ему опер.

Оставили мы полицейских наедине с синдикатовцами, а сами отправились в путь-дорогу.

Сотрудники «Молнии» залезли в кабину фуры, та взревела мотором, фыркнув пару раз, а затем медленно потянулась из гаража наружу.

Мы отправились следом, сопровождая транспорт и внимательно следя, чтобы никакая зараза не помешала доставить груз до пункта назначения.