— Тогда какой он?

Она открыла рот, чтобы ответить, думая, что это будет легко. Конечно, это было совсем не так. — Он просто… ну, ты знаешь.

— Мы не знаем, — сказала Анх. — Должно быть, в нем есть что-то большее, чем кажется на первый взгляд. Он такой угрюмый, негативный, злой и…

— Он не такой, — перебила Оливия. А потом немного пожалела об этом, потому что это была не совсем правда. — Он может быть. Но он может и не быть.

— Если ты так говоришь. — Анх казалась неубежденной. — Как вы вообще начали встречаться? Ты мне никогда не рассказывала.

— Ох. — Оливия отвернулась и позволила своему взгляду блуждать. Адам, должно быть, только что сделал что-то примечательное, потому что он и доктор Родригес обменивались "дай пять". Она заметила, что Том смотрит на неё с поля, и с улыбкой помахала ему рукой. — Эм, мы просто поговорили. А потом выпили кофе. А потом…

— Как это вообще произошло? — Джереми перебил, явно скептически настроенный. — Как можно было согласиться на свидание с Карлсеном? До того, как увидеть его полуголым, во всяком случае.

Ты целуешь его. Ты целуешь его, а потом, в следующий момент, он спасает твою задницу, покупает тебе булочки и называет тебя всезнайкой в странно ласковом тоне, и даже когда он ведет себя как угрюмый засранец, он не кажется таким уж плохим. Или вообще плохим. И тогда ты говоришь ему по телефону, чтобы он отвалил, и, возможно, всё портишь.

— Он просто пригласил меня на свидание. И я согласилась. — Хотя это была явная ложь. Кто-то с публикацией в "Ланцете²¹" и такими развитыми мышцами спины никогда бы не пригласил на свидание такую, как Оливия.

— Так вы познакомились не на Тиндер?

— Что? Нет.

— Потому что люди так говорят.

— Меня нет на Тиндер.

— Карлсен?

Нет. Может быть. Да? Оливия помассировала виски. — Кто сказал, что мы познакомились на Тиндер?

— Вообще-то, ходят слухи, что они познакомились на Craigslist²², - рассеянно сказал Малькольм, помахав кому-то рукой. Она проследила за его взглядом и заметила, что он смотрит на Холдена Родригеса, который улыбается и машет в ответ.

Оливия нахмурилась. Затем она поняла, что только что сказал Малькольм. — Craigslist? — Малькольм пожал плечами. — Не скажу, что я в это поверил.

— Кто эти люди? И почему они вообще говорят о нас?

Анх потянулся, чтобы похлопать Оливию по плечу. — Не волнуйся, слухи о тебе и Карлсене утихли после того, как доктор Мосс и Слоан устроили публичный спор о том, что люди сдают образцы крови в женском туалете. Ну, по большей части. Эй.

Она села и обхватила Оливию, притянув её к себе.

От неё пахло кокосом. Дурацкий, дурацкий солнцезащитный крем.

— Остынь. Я знаю, что некоторые люди странно к этому относятся, но Джереми, Малькольм и я просто рады за тебя, Ол. — Анх ободряюще улыбнулась ей, и Оливия почувствовала, что расслабилась. — В основном из-за того, что ты наконец-то переспала.

Chapter Eight

ГИПОТЕЗА: По шкале Лайкерта от одного до десяти, оценка времени Джереми будет отрицательной — пятьдесят, со стандартной ошибкой среднего значения ноль целых две десятых.

Номер 37 — картофельные чипсы с солью и уксусом — был распродан. Это было откровенно необъяснимо: Оливия пришла в восемь вечера, и в автомате в комнате отдыха оставался по крайней мере один пакет. Она отчетливо помнила, как похлопала по заднему карману джинсов в поисках четвертаков, и чувство триумфа, когда нашла ровно четыре. Она вспомнила, как с нетерпением ждала этого момента, примерно два часа спустя, и к этому времени, по её расчетам, она выполнит ровно треть своей работы и сможет вознаградить себя бесспорно лучшей из закусок, которые мог предложить четвертый этаж. Вот только момент настал, а чипсов не осталось. Это было проблемой, потому что Оливия уже вставила свои драгоценные четвертаки в щель для монет, и она была очень голодна.

Она выбрала номер 24 (Твикс), который был неплох, хотя и далеко не самый любимый, и прислушалась к его глухому, разочаровывающему стуку, когда он упал на нижнюю полку. Затем она наклонилась, чтобы поднять его, и с тоской посмотрела на то, как золотистая обертка блестит на её ладони.

— Я бы хотела, чтобы ты был чипсами с солью и уксусом, — прошептала она, и в её голосе прозвучала нотка обиды.

— Вот.

— Аааа! — Она испугалась и мгновенно обернулась, выставив руки перед собой, готовая защищаться — возможно, даже нападать. Но единственным человеком в комнате отдыха был Адам, сидевший на одном из маленьких диванчиков в центре и смотрел на неё с мягким, слегка удивленным выражением лица.

Она расслабилась и прижала руки к груди, желая, чтобы её учащенное сердцебиение замедлилось. — Когда ты пришел?!

— Пять минут назад? — Он спокойно посмотрел на неё. — Я был здесь, когда ты вошла.

— Почему ты ничего не сказал?

Он склонил голову. — Я мог бы спросить то же самое.

Она прикрыла рот рукой, пытаясь оправиться от испуга. — Я не видела тебя. Почему ты сидишь в темноте, как псих?

— Свет сломан. Как обычно. — Адам поднял свой напиток — бутылку кока-колы с веселой надписью "Серафина" — и Оливия вспомнила, как Джесс, одна из его выпускниц, жаловалась на то, как строго Адам относился к приносу еды и напитков в свою лабораторию. Он взял что-то с подушки и протянул Оливии. — Вот. Можешь взять оставшиеся чипсы.

Оливия сузила глаза. — Ты.

— Я?

— Ты украл мои чипсы.

Его рот изогнулся. — Извини. Можешь взять то, что осталось. — Он заглянул в пачку. — Не думаю, что взял много.

Она поколебалась, а затем направилась к дивану. Она недоверчиво приняла маленький пакет и села рядом с ним. — Спасибо, я думаю.

Он кивнул, делая глоток своего напитка. Она старалась не смотреть на его горло, когда он запрокидывал голову, отводя взгляд к своим коленям.

— Стоит ли тебе пить кофеин в, — Оливия взглянула на часы, — в 22:27 вечера? — Если подумать, ему вообще не следовало пить кофеин, учитывая его базовую блестящую личность. И всё же они вдвоем пили кофе каждую среду. Оливия была не чем иным, как посредником.

— Я сомневаюсь, что буду много спать, в любом случае.

— Почему?

— Мне нужно провести ряд анализов в последнюю минуту для гранта, который должен быть получен в воскресенье вечером.

— О. — Она откинулась назад, найдя более удобное положение. — Я думала, у тебя для этого есть миньоны.

— Как выяснилось, просить выпускников работать всю ночь за вас не одобряет отдел кадров.

— Какая пародия.

— Воистину. А ты?

— Отчет Тома. — Она вздохнула. — Я должна отправить его ему завтра, и есть раздел, который я просто не… — Она снова вздохнула. — Я повторно провожу несколько анализов, чтобы убедиться, что всё идеально, но оборудование, с которым я работаю, не совсем… ух.

— Ты сказала Айсегуль?

«Айсегуль», — сказал он. Естественно. Потому что Адам был коллегой доктора Аслан, а не её выпускником, и было логично, что он думал о ней как о Айсегуль. Это был не первый раз, когда он называл ее так; это был даже не первый раз, когда Оливия заметила. Когда они сидели одни и тихо разговаривали, было просто трудно примириться с тем, что Адам был преподавателем, а Олив — совсем нет. На самом деле, совершенно разные миры.

— Я так и сделала, но нет денег, чтобы купить что-то получше. Она отличный наставник, но… в прошлом году у неё заболел муж, и она решила уйти на пенсию пораньше, и иногда кажется, что ей всё равно. — Оливия потерла висок. Она чувствовала приближающуюся головную боль, и ей предстояла долгая ночь. — Ты собираешься сказать ей, что я тебе это сказала?

— Конечно.

Она простонала. — Не надо.

— Может также рассказать ей о поцелуях, которые ты вымогала, и о схеме фальшивых отношений, в которую ты меня втянула, и, прежде всего, о солнцезащитном креме…