— Так что… — У неё пересохло во рту. — Возможно, сейчас самое время сказать, как мне жаль, что мы постоянно попадаем в такие ситуации.

— Всё в порядке.

— Мне действительно жаль.

— Это не твоя вина. — В его голосе прозвучало раздражение.

— Ты в порядке?

— Да, — он кивнул, хотя движение казалось напряженным. Оливия поняла, что, возможно, он не так расслаблен, как ей показалось вначале.

— Насколько сильно ты это ненавидишь, по шкале от единицы до "корреляция равна причинно-следственной связи"?

Он удивил её, усмехнувшись, хотя его голос всё ещё звучал напряженно. — Я не ненавижу это. И это не твоя вина.

— Потому что я знаю, что это худшее из возможного, и…

— Это не так. Оливия. — Он немного повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза, в которых смешались веселье и странное напряжение. — Такие вещи будут происходить и дальше.

— Верно.

Его пальцы мягко коснулись её левой ладони, когда он украл немного её солнцезащитного крема для передней части. Что, в общем-то, было к лучшему. Ей совсем не хотелось втирать лосьон в его грудь на глазах у 70 % её докторской программы — не говоря уже о её начальнице, ведь доктор Аслан наверняка наблюдала за ними как ястреб. А может, и нет. Оливия не собиралась оборачиваться, чтобы проверить. Она предпочла бы жить в менее чем блаженном неведении. — В основном потому, что ты общаешься с очень любопытными людьми.

Она разразилась смехом. — Я знаю. Поверь мне, я очень жалею, что подружилась с Анх прямо сейчас. По правде говоря, я даже подумываю о том, чтобы убить её.

Она перешла к его лопаткам. У него было множество мелких родинок и веснушек, и она задалась вопросом, насколько это было бы неуместно, если бы она играла пальцами, соединяя точки на них. Она могла только представить, какие удивительные картины она могла бы открыть.

— Но, эй, долгосрочные преимущества солнцезащитного крема доказаны учеными. А ты довольно бледный. Вот, пригнись еще немного, чтобы я могла достать до твоей шеи.

— Ммм…

Она обошла его, чтобы добраться до передней части его плеч. Он был таким большим, что ей придется использовать весь этот дурацкий лосьон. Возможно, даже придется попросить у Анх еще. — По крайней мере, у заведующего кафедрой есть шоу. А ты выглядишь так, будто развлекаешься.

Он бросил взгляд на то, как её рука наносит солнцезащитный крем на его ключицу. Щеки Оливии горели. — Нет, я имею в виду — не потому, что я… Я имею в виду, что ты выглядишь так, будто хорошо проводишь время, играя во фрисби. Или что-то в этом роде.

Он скорчил гримасу. — Это точно лучше, чем болтовня.

Она засмеялась. — В этом есть смысл. Наверняка поэтому ты в такой хорошей физической форме. В детстве ты много занимался спортом, потому что это избавляло тебя от необходимости общаться с людьми. Это также объясняет, почему теперь, когда ты стал взрослым, твоя личность такая… — Оливия остановилась.

Адам приподнял одну бровь. — Враждебная и неприступная?

Черт. — Я этого не говорила.

— Ты просто напечатала это.

— Я-я сожалею. Мне очень жаль. Я не хотела… — Она сжала губы вместе, взволнованно. Затем она заметила, что уголки его глаз сморщились. — Черт бы тебя побрал.

Она слегка ущипнула его за нижнюю часть руки. Он вскрикнул и улыбнулся шире, что заставило её задуматься, что бы он сделал, если бы она в ответ написала свое имя кремом для загара на его груди, достаточно, чтобы он загорел только вокруг него.

Она попыталась представить себе его лицо после того, как он снимет футболку, обнаружив в отражении зеркала в ванной шесть букв, напечатанных на его плоти. Выражение его лица. Прикоснется ли он к ним кончиками пальцев.

Сумасшедшая, — сказала она себе. Всё это сводит тебя с ума. Итак, он красив, и ты находишь его привлекательным. Подумаешь. Кого это волнует?

Она вытерла руки, в основном свободные от лосьона, о его бицепсы и сделала шаг назад. — Ты можешь идти, доктор Враждебность.

От него пахло свежим потом, им самим и кокосом. Оливия не собиралась разговаривать с ним до среды, и почему эта мысль отозвалась странной болью в груди, она не знала.

— Спасибо. И, наверное, спасибо Анх.

— Мм. Как ты думаешь, что она заставит нас сделать в следующий раз?

Он пожал плечами. — Держаться за руки?

— Покормить друг друга клубникой?

— Неплохо.

— Может быть, она улучшит свою игру.

— Фальшивая свадьба?

— Фальшиво купить дом вместе?

— Фальшиво подписать документы на ипотеку?

Оливия рассмеялась, и то, как он посмотрел на неё, добрый, любопытный и терпеливый… должно быть, у неё галлюцинации. Её голова была не в порядке. Ей следовало взять с собой шляпу от солнца.

— Привет, Оливия.

Она оторвала взгляд от Адама и заметила приближающегося Тома. Он тоже был без рубашки, в хорошей физической форме и с большим количеством мышц пресса, достаточно четких, чтобы их можно было легко сосчитать. И всё же, по какой-то причине, это абсолютно ничего не вызывало у Оливии.

— Привет, Том. — Она улыбнулась, хотя и была немного раздражена прерыванием разговора. — Мне понравился ваш доклад на днях.

— Это было хорошо, не так ли? Адам рассказал тебе о том, что у нас изменились планы?

Она наклонила голову. — Изменение планов?

— У нас большой прогресс по гранту, так что на следующей неделе мы едем в Бостон, чтобы закончить работу по Гарварду.

— О, это здорово. — Она повернулась к Адаму. — Как долго вас не будет?

— Всего на несколько дней, — его тон был спокойным. Оливия почувствовала облегчение, что это не будет дольше. По непонятным причинам.

— Ты сможешь прислать мне свой отчет к субботе, Оливия? — спросил Том. — Тогда у меня будут выходные, чтобы просмотреть его, и мы обсудим его, пока я еще здесь.

Её мозг взорвался в шквале паники и ярко-красных знаков тревоги, но ей удалось сохранить улыбку. — Да, конечно. Я отправлю его вам в субботу. — О Боже. О Боже. Ей придется работать круглосуточно. Она не собиралась спать на этой неделе. Она должна была принести свой ноутбук в туалет и писать, пока писала. — Никаких проблем, — добавила она, еще сильнее прислонившись ко лжи.

— Отлично. — Том подмигнул ей, а может, просто прищурился на солнце. — Ты собираешься вернуться к игре? — спросил он Адама, и когда Адам кивнул, Том развернулся и направился обратно в игру.

Адам колебался еще секунду, потом кивнул Оливии и ушел.

Она изо всех сил старалась не смотреть ему в спину, пока он возвращался к своей команде, которая, казалось, была счастлива, что он снова с ней. Очевидно, спорт был еще одной вещью, в которой Адам Карлсен преуспел — и это несправедливо.

Ей даже не нужно было проверять, чтобы понять, что Анх, Джереми и почти все остальные смотрели на них в течение последних пяти минут. Она достала из ближайшего холодильника с сельтерской водой, напомнив себе, что именно этого они и хотели, а затем нашла место под дубом рядом со своими друзьями — вся эта суета с солнцезащитным кремом, а теперь они сидят в тени.

Подумаешь.

Она уже даже не была так голодна — маленькое чудо, вызванное тем, что ей пришлось публично наносить солнцезащитный крем на своего фальшивого бойфренда.

— Итак, какой он? — спросила Анх. Она лежала, положив голову на колени Джереми. Над ней Малькольм смотрел на игроков во фрисби, вероятно, залюбовавшись тем, как красиво Холден Родригес выглядит на солнце.

— Мм?

— Карлсен. Вообще-то, — Анх ухмыльнулась, — я хотела сказать Адам. Ты ведь зовешь его Адамом, верно? Или тебе больше нравится доктор Карлсен? Если вы, ребята, играете в ролевые игры со школьной формой и линейками, я очень хочу услышать об этом.

— Анх.

— Да, как Карлсен? — спросил Джереми. — Я предполагаю, что с тобой он ведет себя иначе, чем с нами. Или он также неоднократно говорил тебе, что шрифт для меток твоих осей x и y раздражающе мелкий?

Оливия улыбнулась, уткнувшись в свои колени, потому что она могла представить, как Адам говорит это. Она почти слышала его голос в своей голове. — Нет. По крайней мере, пока нет.