Она сразу же пожалела об этом, но по какой-то причине не могла заставить себя извиниться. Только через двадцать минут она поняла, что Адам не собирался отвечать. В верхней части её экрана появилось предупреждение, информирующее о том, что её заряд батареи составляет 5 процентов.

Глубоко вздохнув, Оливия встала с кровати и оглядела комнату в поисках зарядного устройства.

*****

— Теперь поворачивай направо.

— Понял. — Палец Малькольма щелкнул по рычагу сигнала поворота. Щелкающий звук заполнил маленький автомобиль. — Едем направо.

— Нет, не слушай Джереми. Поворачивай налево.

Джереми наклонился вперед и хлопнул Анх по руке. — Малькольм, поверь мне. Анх никогда не был на ферме. Она справа.

— Гугл карта говорит, что налево.

— Гугл карта ошибается.

— Что мне делать? — Малькольм скорчил рожу в зеркале заднего вида. — Налево? Направо? Ол, что мне делать?

На заднем сиденье Оливия подняла глаза от окна машины и пожала плечами. — Попробуй направо; если это неправильно, мы просто развернемся. Она бросила быстрый, извиняющийся взгляд на Анх, но та и Джереми были слишком заняты насмешливыми взглядами друг на друга, чтобы заметить это.

Малькольм помрачнел. — Мы опоздаем. Боже, как я ненавижу эти дурацкие пикники.

— Мы вроде, — Оливия взглянула на часы машины, — уже опоздали на час. Думаю, мы можем добавить к этому десять минут. — Я просто надеюсь, что там осталась еда. Её желудок урчал последние два часа, и никто в машине не мог этого не заметить.

После ссоры с Адамом три дня назад у неё появилось искушение просто пропустить пикник. Укрыться в лаборатории и продолжать делать то, что она делала все выходные — игнорировать тот факт, что она сказала ему отвалить, причем без особых на то причин.

Она могла бы использовать это время для работы над отчетом Тома, который оказался более сложным и трудоемким, чем она думала вначале — возможно, потому что Оливия не могла забыть, как много поставлено на карту, и постоянно повторяла анализы и мучительно обдумывала каждое предложение. Но в последнюю минуту она передумала, сказав себе, что обещала Адаму устроить шоу для заведующего кафедрой. Было бы несправедливо с её стороны отказаться после того, как он сделал больше, чем нужно, чтобы убедить Анх.

Это, конечно, было в том очень маловероятном случае, когда он всё ещё хотел иметь какое-то отношение к Оливии.

— Не волнуйся, Малькольм, — сказал Анх. — В конце концов, мы доберемся туда. Если кто-нибудь спросит, скажем, что на нас напал горный лев. Боже, почему так жарко? Кстати, я взяла с собой крем от загара. SPF 30 и 50. Никто никуда не уйдет, пока не намажется.

На заднем сиденье Оливия и Джереми обменялись покорными взглядами, хорошо знакомые с одержимостью Анх солнцезащитным кремом.

Когда они наконец приехали, пикник был в самом разгаре, как и большинство академических мероприятий с бесплатной едой. Оливия направилась к столам и помахала доктору Аслан, которая сидела в тени огромного дуба вместе с другими преподавателями. Доктор Аслан помахала в ответ, несомненно, довольная тем, что её полномочия распространяются на распоряжение свободным временем её выпускников в дополнение к тем восьмидесяти часам в неделю, которые они уже проводили в лаборатории. Оливия слабо улыбнулась, стараясь не выглядеть обиженной, взяла гроздь белого винограда и сунула одну в рот, позволяя взгляду блуждать по полям.

Анх был прав. Сентябрь выдался на редкость жарким. Люди были повсюду: сидели на шезлонгах, лежали на траве, входили и выходили из сараев — все наслаждались погодой. Несколько человек ели из пластиковых тарелок на складных столах рядом с главным домом, и там проходило по меньшей мере три игры — волейбол, в котором игроки стояли по кругу, футбольный матч и что-то, в чем участвовали фрисби и более дюжины полуголых парней.

— Во что они вообще играют? — спросила Оливия у Анх. Она заметила, как доктор Родригес утащил что-то у иммунологов, и с досадой оглянулась на почти пустые столы. Скудный выбор — это всё, что осталось. Оливия хотела сэндвич. Пакетик чипсов. Что угодно.

— Думаю, фрисби? Я не знаю. Ты намазалась кремом от загара? На тебе майка и шорты, так что действительно стоит.

Оливия откусила еще одну виноградину. — Вы, американцы, и ваши фальшивые виды спорта.

— Я уверена, что в Канаде тоже проводятся турниры по фрисби. Знаешь, что не фальшивка?

— Что?

— Меланома. Намажься солнцезащитным кремом.

— Обязательно, мам. — Оливия улыбнулась. — Можно я сначала поем?

— Что есть? Ничего не осталось. О, вон там есть немного кукурузного хлеба.

— О, круто. Передай.

— Не ешьте кукурузный хлеб, ребята. — Голова Джереми появилась между Оливией и Анх. — Джесс сказала, что первокурсник фармакологии чихнул на всё это. Куда делся Малькольм?

— Парковка… Святое. Дерьмо.

Оливия подняла взгляд от стола, встревоженная срочностью в тоне Анх. — Что?

— Просто, черт возьми.

— Да, что…

— Ебена мать.

— Ты уже говорила это.

— Потому что … черт возьми.

Она огляделась вокруг, пытаясь понять, что происходит. — Что… О, вон Малькольм. Может, он нашел что-нибудь поесть?

— Это Карлсен?

Оливия уже направилась к Малькольму, чтобы найти что-нибудь съедобное и пропустить всю эту ерунду с солнцезащитным кремом, но когда она услышала имя Адама, то замерла на месте. А может, дело было не в имени Адама, а в том, как Анх его произнесла. — Что? Где?

Джереми указал на толпу игроков в фрисби. — Это он, да? Без рубашки?

— Ни хрена себе, — повторила Анх, её словарный запас внезапно стал довольно ограниченным, учитывая её двадцать с небольшим лет образования. — Это что, шесть кубиков?

Джереми моргнул. — Может быть, даже восемь.

— Это его настоящие плечи? — спросила Анх. — Ему делали операцию по увеличению плеч?

— Наверное, так он использовал грант Мак Артура, — сказал Джереми. — Я не думаю, что такие плечи существуют в природе.

— Боже, неужели это грудь Карлсена? — Малькольм склонил подбородок на плечо Оливии. — Эта штука была у него под рубашкой, когда он разрывал мой диссертационный проект? Ол. Почему ты не сказала, что он был уничтожен?

Оливия просто стояла там, прикованная к земле, руки бесполезно болтались по бокам. Потому что я не знала. Потому что я понятия не имела. Или, может быть, немного догадывалась, когда видела, как он толкал грузовик в тот день — хотя она пыталась подавить этот конкретный мысленный образ.

— Невероятно. — Анх потянула руку Оливии к себе, перевернула её, чтобы выплеснуть на ладонь здоровую порцию лосьона. — Вот, нанеси это на плечи. И на ноги. И лицо тоже — ты, наверное, подвержена риску всяких кожных заболеваний, Веснушка Мак Фреклфейс. Джер, ты тоже.

Оливия ошеломленно кивнула и начала втирать солнцезащитный крем в руки и бедра. Она вдохнула запах кокосового масла, изо всех сил стараясь не думать об Адаме и о том, что он действительно так выглядит. В основном это не удавалось, но всё же.

— Есть ли реальные исследования? — спросил Джереми.

— Ммм? — Анх собирала волосы в пучок.

— О связи между веснушками и раком кожи.

— Я не знаю.

— Кажется, что так и должно быть.

— Правда. Я хочу знать сейчас.

— Подожди. Здесь есть Wi-Fi?

— Ол, у тебя есть интернет?

Оливия вытерла руки о салфетку, которая выглядела почти неиспользованной. — Я оставила свой телефон в машине Малькольма.

Она отвернулась от Анх и Джереми, которые сейчас изучали экран айфона Джереми, пока ей не открылся хороший вид на группу фрисби — четырнадцать мужчин и ни одной женщины. Возможно, это было связано с общим избытком тестостерона в программах STEM. По крайней мере, половина игроков были преподавателями или стажерами. Адам, конечно, и Том, и доктор Родригес, и еще несколько человек из фармакологии. Все в равной степени полуголые. Хотя, нет. Совсем не в равной степени. В Адаме действительно не было ничего равного.