старшей сестре Дейю исполнилось пятнадцать, ее причислили к

легендарным красавицам Империи; что, в общем-то, заслуженно. У Дейю была

фарфоровая бледность гладкой кожи, утонченность жемчужных глаз, изящный изгиб губ, грация и плавность о которых можно мечтать. Она слагала великолепные стихи и

безупречно играла на пипе. Такую нельзя отдавать на поругание кочевникам из народа

Биши. Для такой уготовили ложе принца Энлея, будущего правителя Империи Ци.

Лин, в свою очередь, никогда не считали красавицей. Низенькая, по-мальчишески

худая и нескладная, без округлых бедер и груди, с темно-нефритовым глазами и губами с

опущенным уголками. Ни один благородный наследник не пожелал бы такой уродливой

жены, а для кочевника-дикаря – в самый раз.

Двенадцатая жена все равно, что рабыня. Без прав, без надежды, без будущего.

Но кого волновали желания младшей дочери покойного Императора? Они были

подобны желанию шелковичного червя, плетущего паутину в свечении летних лучей. И

ничего не значили.

* * *

Весь день над Изумрудным Дворцом бушевала гроза.

Лин, под предлогом плохого самочувствия, отослала служанок и закрылась в покоях.

Она пропустила ежедневные тренировки в седле с луком, которые обожал ее брат Реншу; не явилась в Зал Пера и Кисти (как настаивал учитель Сян Юй), чтобы поупражняться в

мастерстве стихотворения и отказалась спускаться к обеду.

В шуме весеннего дождя, она тихо играла на лютне и, глотая слезы, напевала «За

край Последнего Мира».

Спев плач семь раз, Лин завела «Прощай, родительский дом», а после затянула

Горькую Судьбу Невесты.

Но, страстная и ранимая девушка не могла долго предаваться душевным терзаниям и

под покровом синих облаков вышла в сумрачный сад. Перед глазами замелькали залитые

светом павильоны, фруктовые деревья, бесчисленные лица сановников, слуг, евнухов, а

потом темный коридор привел в Северное Крыло к Высокому Дому. Лин остановилась у

рисовой бумажной перегородки. За ней простирались владения генерала Шэня, советника

Первого Министра.

- Ваше Императорское Высочество? – Слуга распластался ниц. – Что вы здесь

делаете в такой час?

- Я, - принцесса вскинула голову и придала голосу твердости, - я хочу говорить с

господином Шэнем.

- Сейчас вечер, моя госпожа, - ответил слуга, - и господин занят…

- Немедленно сообщите, что его желает видеть Высокая Солнечная принцесса Лин!

Слуга вздрогнул, вскочил, отвесил три низких поклона и, не поднимая глаз от пола, попятился к перегородке. Через минуту она распахнулась и принцесса решительно

шагнула в мужские покои.

В зареве свечей сверкали золотые статуи богов Девяти Небес. Стены покрывали

свитки с иероглифами, своды украшали плетения трав и цветов, бумажные перегородки

скрывали тени женских фигур.

Генерал сидел посреди просторного зала с подогнутыми ногами. Став советником

Чанг Минга, он стал тщательно выбирать одеяния и подкрашивать лицо. На его черном

костюме сверкали жемчуга и драгоценные камни, талию, растерявшую былую стройность, обвивал алый пояс мандарина с металлическим ключом – наивысший ранг требовал от

него ежечасного следования традициям императорского двора.

В углу играли три девушки. Рядом с ними на жаровне пыхтело сладкое вино, которое Шэню время от времени подливал коленопреклоненный слуга. Сбоку сидели две

наложницы с кольцами на шелковых поясах; их высокие, сложные прически украшали

цветы и лакированные шпильки. За окнами шумел весенний дождь.

Заметив принцессу, растолстевший Шэнь на мгновенье потерял самообладание и

вскочил.

- Принцесса? Это правда!

Но вернув сердцу покой, почтительно поклонился и быстро выдворил из покоев

придворных и слуг.

- Моя госпожа, я готов выслушать вас и, если это в моей власти, помочь, - заверил он

и вернулся на подушки.

Лин вошла и села в кресло.

- Я каждый день вспоминаю утро вашего возвращения из похода к Красной Скале.

Утро, обещавшее стать триумфом моего отца, но ставшее для него погребальным плачем.

- Я…

- Не перебивайте, - сурово запретила Лин. – В тот год только-только начался траур

по Сиятельной Императрице Венлинг и я надеялась, возвращение отца сорвет с

Изумрудного Дворца покровы скорби и тишины. Вместо радости, мы получили три новых

года скорби и тишины.

Лин глубоко вздохнула, сдерживая слезы.

Шэнь покорно молчал, пожирая принцессу глазами. Осмелившись, он заговорил:

- Будет ли мне позволено узнать, к чему клонит Высокая Солнечная принцесса?

- Это правда?

Шэнь сложил руки, спрятав кисти в рукавах.

- Вы отдаете меня дикарю из Биши?

- Ваше Императорское Высочество, прошу не торопиться с выводами…

- Я все слышала, господин Шэнь! – Разозлилась принцесса. – Наследник, Первый

Министр и Любимая Наложница отца считают этот союз крайне выгодным для нашей

Империи! А вы?

Генерал выбросил руки, пытаясь успокоить Лин.

- Ваше… э… не плачьте. Мне невыносимо видеть ваши слезы. Вам и так довелось

коротать свою юность в постоянной печали. Сначала вы носили траур по матери, теперь

носите по отцу. Я не позволю, чтобы и по его окончании вы заливались слезами.

- Хватит лгать! – Приказала принцесса. – Пусть вы прославленный победитель над

Чу, Янь и Чжоу и пятый человек в Империи - против воли Ксиу и Первого Министра идти

не посмеете! Я столько лет изучала историю, философию, литературу, математику, астрономию, географию, и для чего? Если даже моего мнения не спрашивают!

Генерал расправился, выбросил вперед внушительный круглый живот, встряхнул

мышцами, одряхлевшими в пирах и попойках, и улыбнулся.

- Я могу вас спасти.

- Как?

Он встал и сделал три шага вперед. От резкого аромата его духов у Лин закружилась

голова.

- Я возьму