В объятиях пламени

Майя Велина, Элис Айт 

Пролог 

Языки пламени жадно облизывали ольховые поленца, освещая небольшую лесную прогалину. У костра сидели четыре человека, передавая друг другу мех с вином, и привычно, беззлобно перешучивались.

Они предпочитали называть себя Священным орденом золотой монеты. Не всерьез, конечно. Они же не богохульники какие-нибудь. Но эту банду наемников, с охотой хватающихся за любую работу, которая предполагала мордобой и наживу, знали в округе именно под таким названием.

Хотя в тавернах и на площадях эта четверка любила себя расхваливать и рассказывать всякие небылицы, действительно чего-то стоил лишь один из них.

Вигер, мужчина лет сорока, с уже поседевшими висками, молчал больше остальных и реже прикладывался к меху, подолгу задумчиво глядя в огонь. Единственный среди разномастно одетых товарищей он носил поверх кольчуги когда-то красную, а теперь скорее буро-серую накидку с вышитым на груди кольцом из звеньев цепи. Единственный держал спину прямо, даже когда на него никто не смотрел. И единственный, кто ездил на тренированном боевом коне.

Когда-то Вигер был молодым рыцарем, отправившимся на далекий Юг, чтобы во имя Бога воевать с грязными нечестивцами, которые заполонили те земли и оскверняли старинные реликвии. Он даже вступил в орден, который освобождал порабощенных южанами людей и безвозмездно помогал вернуться домой.

Уже через два года Вигера оттуда выгнали. Он пил; ему было, в сущности, все равно, кого убивать — нечестивцев-южан или своих, а еще он предпочитал освобождать только тех, за кого впоследствии получилось бы выбить приличный выкуп. Имя его было опозорено, а родные от него отказались.

Никто, кроме нового «ордена», об этом не знал, поскольку Вигер так и не избавился от накидки, на которую давно не имел права. Слишком много дверей, закрытых для изгнанника, она открывала.

Остальные трое были обычным сбродом: щербатый конокрад из бродячего народца, плечистый помощник кузнеца, который нечаянно зашиб до смерти своего мастера и сбежал из родной деревни, чтобы не казнили, и опытный охотник, которого в наемники погнала нужда. Даже сомнительные деньги лучше, чем их полное отсутствие.

Каждый из этих троих втайне считал, что уж он-то по-настоящему неплох, в отличие от остальных. Не считая, разумеется, Вигера — командира шайки, чье мнение никогда и никем не оспаривалось.

Поэтому все трое с бранью подскочили, когда неожиданно для них ветви кустарника раздвинулись и на прогалину вышел невысокий, но хорошо сложенный мужчина в неприметной темной одежде и низко натянутом капюшоне. За плечом он нес кожаный вещевой мешок, со стороны кажущийся совсем легким.

— А ну стой! — рявкнул конокрад. В его руке сверкнул нож. — Откудова ты тут такой взялся?

— Меня к вам привел Бог, — ответил незнакомец.

— Лицо покажи, — потребовал занервничавший охотник.

Как это он не услышал, что к костру кто-то подбирается? Может, перед ними сейчас демон?

Незнакомец покорно откинул капюшон. Темные волосы обрамляли лицо, которое могло бы показаться привлекательным, если бы черты не были столь жесткими. По-кошачьему желтые глаза смотрели холодно.

Охотник успокоился. Демоны могли притворяться людьми, но не умели маскировать свои непроницаемо-черные глаза. Перед «орденом» совершенно точно стоял человек.

— Назовись, — приказал Вигер, единственный, кто даже не вздрогнул при появлении чужака.

— Меня зовут Арген, — представился тот.

— Зачем пришел?

Прежде чем ответить, Арген окинул мужчин внимательным взглядом.

— Слышал, что вы ищете одну священную реликвию.

— Вот как? — фыркнул конокрад.

— Да. Моя помощь вам пригодится.

Наемники дружно рассмеялись. Даже Вигер позволил себе ухмыльнуться.

— С чего ж ты такое взял?

— Ты, — Арген ткнул пальцем в конокрада. — Иди сюда. Покажу.

Тот щербато оскалился и принялся медленно обходить костер, приближаясь к противнику. Нож мгновенно исчез в рукаве, но Арген его уже заметил и был готов, когда мужчина кинулся к нему стрелой, метя одной рукой в лицо, а лезвием во второй — в печень.

Никто не успел понять, что произошло. Вот конокрад прыгал на чужака, а вот со стоном валялся в траве. Выпавший нож поблескивал у ног Аргена, который, как ни в чем не бывало, склонил голову и смотрел на остальных.

— Кто-нибудь еще хочет проверить мои навыки?

Кузнец и охотник молчали, неуверенно посматривая на чересчур быстро проигравшего товарища. Конокрад был самым ловким и стремительным из них и, может, не умел сражаться на мечах, зато никто не мог сравниться с ним в кулачном и ножевом бою.

— Садись, — разрешил Вигер, вновь как будто не удивившись, и прикрикнул на конокрада: — Баско, хватит изображать подстреленную утку, вставай давай. Не дитя малое, чтобы от одного пинка слезами заливаться.

Баско стиснул зубы, но поднялся и, потирая чуть не вывернутую руку, побрел обратно на свое место, хотя не удержался и мрачно зыркнул на чужака. Остальные тоже уселись вокруг костра.

В воздухе повисло ощутимое напряжение, как перед грозой.

Только Вигер делал вид, будто это не так. Он забрал мех у кузнеца и протянул Аргену, севшему чуть дальше от «ордена».

— Где так научился драться?

— Дядя был городским стражником. Надеялся, и я туда пойду, но не срослось как-то, — пожал плечами чужак, делая небольшой глоток и возвращая вино.

— И что, ты каждого из нас так легко победил бы, как Баско? — продолжал допытываться Вигер.

— Тебя — нет, — Арген усмехнулся. — Хорошо, что ты не вызвался, а то неловко вышло бы.

Мужчины рассмеялись. Напряжение начало спадать.

— Что тебе известно о нашей цели?

— Ну, Бог мне сообщил…

— Давай-ка прекращать лепить эту чушь про Бога, будто ты святоша какой-то, — перебил бывший рыцарь. — Бог разговаривает только с карателями, а все, кто уверяет в обратном, умалишенные. Ты не из первых, потому что каратели всегда ездят отрядами не меньше пяти человек, не из вторых — слишком бесшумно ходишь и слишком хорошо дерешься, и точно не святой, потому что святые не пьют вина и не бьют морды другим людям. Кроме того, я тебя видел в деревенской таверне, куда мы заезжали в обед. Тебя к нам кто-то подослал?

— Сказал бы, что Бог, но ты же все равно не поверишь, — хмыкнул Арген. — Ладно, я ездил в деревню к родным и возвращался в город, остановился на обед, как и вы, и нечаянно вас подслушал. Вы ищете перстень святого Марцишека, который якобы исцеляет проказу.

— Якобы? То есть ты в это не веришь? — надулся кузнец, который истово верил в волшебную силу каждой реликвии.

Кошачьи глаза чужака сверкнули.

— Я не проверял, поэтому не могу утверждать наверняка, что делает тот перстень. На заборе тоже много чего пишут, но не все из того правда. Главное: я знаю, где реликвия, а вы — нет.

— Что ж тогда сам ее не забрал? — с подозрением прищурился конокрад.

Новичок ему не нравился. Еще никто с такой скоростью не одолевал его в схватке.

— Перстень охраняет отряд человек в десять, — пояснил Арген. — Один я с ними не справлюсь. Мы впятером — еще может быть.

— Когда мы начинали за ними следить, их было всего трое.

— А теперь стало больше. Троим легче проскользнуть через населенные земли, чем десятерым. Дальше деревень становится меньше, зато больше — разбойников. Реликвии нужна охрана. Но не волнуйтесь, из них не все такие хорошие воины, как вы.

— И что хочешь за помощь? — сразу же спросил Вигер.

Тот развел руками.

— Бог был бы рад, если бы я спас священную реликвию из рук нечестивцев во Имя Его… Но меня вполне устроит, скажем, пятая доля добычи.

— Губу-то не раскатывай, — осадил рыцарь. — Как новичок, получишь одну десятую.

Арген склонился и поскреб заросший щетиной подбородок, делая вид, будто задумался. На деньги ему было плевать, но шайка бандитов в это не поверит никогда. Надежнее будет играть по их правилам.