Мой единственный враг, агрессивный и, на мой взгляд, психически нездоровый человек, из-за меня избитый Эриком, пониженный в должности и сосланный на службу на самый дальний кордон. Злая насмешка судьбы — он оказался одним из них, и не мог меня не узнать.

Катон издевательски приложил к растянутым в улыбке губам палец с призывом молчать. Глаза Бесстрашного светились торжеством, а полные губы искривились в похабной ухмылке.

Без источника связи, без возможности передать информацию наверх, в руках врага… Катон не дурак, сразу догадается, что я, жена Лидера, не просто так нахожусь здесь, одетая в изгойские тряпки.

Устало прикрываю глаза, лишь бы не видеть этого вызывающего отвращение ублюдка, который, я в этом уверена, уже прокручивает в голове свои обычные мерзости, дабы не упустить возможности отомстить мне за все. Похоже, я прожила недолгую, но яркую жизнь. До боли в висках сжимаю зубы и пытаюсь унять бешено стучащее сердце – в любом случае, я так просто не сдамся.

Комментарий к Карми. Встреча. Ju1iet, спасибо за тонну вдохновения ))))

====== Карми. Подарок ======

.

Тишину очередной скудно освещенной комнаты нарушает лишь дыхание сидящих на полу шести девушек, устало прислонившихся к стене. Глаза закрыты, ноги поджаты в попытках согреться, а руки так и скованы за спиной.

Перемещение под землю, в запутанные темные лабиринты заброшенного метрополитена, никак не изменило нашего положения. Точно так же мы сидим все вместе в небольшой темной комнатушке и так же, теряясь в догадках о дальнейшей судьбе, ждем своей участи. После своего прибытия в центр, где, как я понимаю, и будут проходить торги, встретившие нас люди порадовались тому, что «товар первоклассный» и щедро расплатились с нашими охранниками. Вальяжный темноволосый мужчина, судя по подобострастному отношению своих подчиненных – самый главный тут, любезно разъяснил нашу дальнейшую участь. Сейчас мы ждем прибытия еще пары несчастных, так же обреченных на продажу, и уже совсем скоро начнутся торги среди желающих купить себе очередную рабыню. И очень повезет тем, кого купят для, как он выразился, личного пользования, а не общественного, ведь попасть в изгойский бордель – подобно смерти, в прямом смысле этого слова. Во время его пламенной речи, щедро сдобренной грязными и мерзкими подробностями будущей «работы», мое сознание будто бы разделилось на две части. Одной половиной я ужасалась тому, какой отвратительной бывает жизнь самого дна нашего общества, о которой я и понятия не имела еще каких-то пару-тройку дней назад. Второй половиной я холодно и рационально анализировала и запоминала все, что видела – расположение бесчисленных коридоров, уровней и лестничных пролетов, лица участников и личность Главного, основной моей цели. И со злостью отгоняла предательские мысли, что операция сорвется, а меня либо убьют, либо я навеки останусь здесь ждать смерти.

Впитываю информацию, стараясь смотреть куда угодно, только не на темный угол комнаты, куда не доходил свет от нескольких ламп, висящих под потолком. Темнота бросала страшные тени на лицо стоящего дальше всех Катона, искажая его и без того отвратительное лицо до не узнаваемой гримасы. Хотелось завопить от бессилия и ужаса – ну как так могло получиться, что он оказался здесь?! И становилось все дурнее от того, что время шло, а он не делал никаких попыток выдать меня. Всего одно слово – и пуля в лоб мне обеспечена. Но, похоже, он не желал мне легкой смерти – судя по мечтательному выражению лица, планы на меня у него были более обширные. И, немного зная его, понимаю, что он с удовольствием оторвется на мне за все унижения, ведь предел мечтаний такого человека – скулящая от ужаса и боли жертва, отсчитывающая свои последние секунды.

Боже, во что я вляпалась!!! Ну ведь нормально же все начиналось! Ну, по крайней мере, в рамках плана. Но с этой секунды план пошел ко всем чертям.

Сидя в темной комнатушке в окружении таких же уставших горевать девушек, я пытаюсь, но никак не могу сдержать слез. Поднимаю голову, отчаянно моргаю, лишь бы никто не увидел моей слабости. Тонкие пластмассовые жгуты, которыми стянуты руки, до боли впиваются в кожу, а мне так хочется закрыть лицо руками, сжаться в комочек, затаиться, исчезнуть. Задание заданием, и не такое выполняли, но появление этого мерзавца выбило меня из колеи. Как же, черт его побери, не вовремя!

- Карми! Карми, я… – тихий, еле слышный шепот обращающейся ко мне Эмбер прерывается глухим звуком открывающейся двери. К своему ужасу вижу входящего Катона. Мужчина вошел, аккуратно прикрыл за собой дверь и обвел сидящих на полу девушек довольным взглядом. Увидев меня, заулыбался, от чего по моей спине пробежал холодок страха. Нарочито медленно, пугающе-расслабленной походкой двинулся в мою сторону, на ходу доставая из кобуры пистолет и снимая его с предохранителя. Я же неловко, опираясь скрепленными за спиной руками о холодный бетон стены, поднимаюсь на ноги – лучше встретить все его фантазии лицом к лицу, стоя с высоко поднятой головой, нежели униженно сидеть в ногах.

- Какого хрена ты здесь… – голос предательски срывается на хрип, а Катон, успевший подойти очень, ну просто очень близко, в очередной раз прикладывает палец к губам.

- Шшшш, – из рта улыбающегося мужчины вырывается шипение, призывающее молчать. Что я и делаю, внутренне холодея от безумного блеска, пляшущего в его глазах. Он безумен, он абсолютно точно не в себе. Сказать, что жизнь не начала налаживаться – ничего не сказать.

Встав почти вплотную, так, что от его дыхания волосы на макушке начали немного шевелиться, он замер, в упор разглядывая меня. С огромным удовольствием он впитывал мой страх, который, как я не старалась, скрыть не получалось. Чтобы не смотреть на него, опускаю глаза, но взгляд тут же натыкается на зажатый в руках пистолет, снятый с предохранителя. Сидящие на полу девушки замерли.

Свободной рукой Катон достает из кармана и включает небольшое устройство, тут же загоревшееся синими огоньками, извещающими о готовности к работе. Узнаю знакомым всем Бесстрашным детектор, с помощью которого можно легко и быстро уловить сигналы передатчиков, таких, как вшитые в мою одежду датчики слежения, к примеру. Подносит плоский экран прибора к голове и медленно ведет вниз. На уровне шеи детектор слабым писком информирует о найденном сигнале. Катон, ухмыльнувшись, хватает меня ледяными пальцами за подбородок, приподнимает голову, пристально вглядывается и, конечно же, легко находит две красные точки, оставшиеся на коже после вживления датчика. Медленно проводит по ним пальцем, от чего я дергаюсь, в надежде стряхнуть с себя бесцеремонные руки, за что тут же и расплачиваюсь – в горло мне утыкается стальное дуло пистолета, вызывая страх и очень даже болезненные ощущения.

Рука с зажатым в ней прибором двигается ниже – от груди к животу. На уровне подола, прикрывающего колени, датчик вновь срабатывает на вшитые по краю тонкие пластины передатчика. Посмотрев на экран, Катон кивает, как бы соглашаясь с тем, что иначе и быть не могло. Быстро ведет прибором вдоль ног и ботинок, убеждаясь, что больше никаких датчиков нет. Прижав предплечьем правой руки шею к стене, заставляет меня закашляться, а сам, приподняв подол платья, уже холодит бедро поднимающимся все выше устройством поиска. Платье поднимается, уже виден край трусиков. Протестующе стону, от чего давление на шею только усиливается, а темные глаза не отрываясь смотрят, наслаждаясь моим ужасом и отвращением. Налюбовавшись, наконец вытаскивает молчащий детектор из-под подола – в нижнем белье датчиков точно не наблюдалось, уж чего нет, того нет.

Не переставая придавливать меня к бетону, наклоняется и проводит языком по шее, заставляя застонать от отвращения и брезгливости. Дергаюсь, но стальная рука с легкостью удерживает меня на месте. Воцарившуюся в комнате нереальную тишину нарушает змеиное шипение.

- Карми…- поняв, что на мне нет микрофонов, и его никто не услышит, Катон, наконец, подал голос, – моя дорогая Карми, самая лучшая соска Бесстрашия, оказалась здесь всего лишь с жалкими датчиками слежения. Не сильно тебя, похоже, Эрик ценит.