В низком голосе мужчины в отвратительном коктейле смешались похоть, злоба и мстительность. Долбанный псих, отморозок, ублюдок, урод, похотливый говнюк – изо всех сил зажмуриваю глаза, лишь бы не видеть эту отвратительную рожу и не разрыдаться при нем. Сама, лично, отвезу тебя, оглушенного лошадиной дозой нейролептика в психушку к Эрудитам. Гнить тебе вечно, лежа в закрытой палате со связанными кожаными ремнями руками и ногами, обдолбанным сильнейшими транквилизаторами, пропитанным насквозь потом и мочой. Мечтать – это единственное, что мне оставалось делать, стоя перед этим чудовищем, руки которого уже совершенно недвусмысленно начали скользить по моему телу. Если бы не заряженный пистолет в его руках, я бы, честное слово, постаралась бы убить его, задушить, выцарапать глаза, вырвать его поганый язык, но с оружием приходится считаться. В тесной комнатушке, полной девчонок, последствия стрельбы могут быть непредсказуемыми, поэтому мне приходится стоять, молча глотая слезы и унижения.

- Катон, – сглатываю ком в горле, мешающий говорить, и отворачиваюсь в попытке увернуться от шарящих рук, – пожалуйста, убери пистолет, давай поговорим. Пожалуйста.

В ответ мне раздается визгливый смех – громкий, страшный, абсолютно неуместный.

- О чем, детка? Это лучший день в моей жизни – такие подарки не каждый день получаешь! И поверь, я найду способ как пообщаться нам спокойно, наедине.

Небольшое чувство облегчение приносит осознание факта, что Катон здесь ничего не решает, хоть и Бесстрашный. Скорее всего, здесь он мелкая сошка, что-то типа охраны. Говорят, психам нельзя перечить, с ними надо разговаривать спокойно и во всем соглашаться.

- Ладно, хорошо, – киваю я, радуясь, что он наконец убрал руки с моей задницы, – но ты же должен быть на кордоне, обеспечивать безопасность города.

Прозвучало, как упрек, и я внутренне напряглась, ожидая новую волну агрессии, но Катон, на удивление, лишь пожал плечами.

- А что там делать? Скучно, – и поигрывая пистолетом у меня перед лицом, зловеще добавил, – а здесь весело.

- Зачем тебе это? Чего там-то не хватает?

- Там – по долгу службы, а здесь – за идею, – подмигнул от мне. Оглядев застывших на полу девушек, медленно прошелся по комнате, поигрывая пистолетом.

- Но сейчас стало в разы интереснее, – черное дуло вновь направленно на меня,- он ведь придет за тобой, да, детка? Ты ведь ждешь и надеешься?

Оба понимаем, что речь идет об Эрике. Дождавшись от меня несмелого кивка, продолжает:

- А уж я-то как надеюсь. Обещаю достойно встретить нашего Лидера. А ты будешь отличной приманкой. Если раньше трахаться куда-нибудь не увезут, конечно. Но не переживай, я позабочусь, чтобы все твои датчики показывали нужное местоположение, а тебе обеспечили местечко «потеплее». Замолвлю за тебя словечко. Эрик ведь тебя всему научил, детка?

Резко наклонившись, вытаскивает из голенища длинный нож и командует:

- Повернуться спиной!

Наблюдаю, как он делает то, зачем наверняка его к нам и отправили – срезает жгуты с запястий каждой из девушек, оставив меня напоследок. Наконец, приближается, заставляя в который раз уже содрогнуться – с пистолетом в одной руке и ножом в другой, со зловещей ухмылкой на лице и с болезненным блеском безумных глаз, он опасен как никогда. Сейчас, здесь, его не сдерживают законы фракции, неотвратимость наказания и общепринятые нормы. И я в его руках.

Не выпуская оружия из рук, резко накидывает руку на шею и притягивает к себе, впиваясь жесткими губами и залезая языком мне в рот. Противно, а от ощущения скользящего по шее острия ножа начинаю скулить в голос.

Наконец, отпустив меня и быстро срезав жгут с рук, уходит. Судорожно выдыхаю, и, быстро вытерев губы, разминаю покрасневшие запястья, стараясь не поднимать взгляда на смотрящих на меня во все глаза изгоек.

- Бестрааашная, – недобро протянула сидящая в углу Старшая. Усмехнувшись, добавила, – а это будет интересно.

Поднимаю на нее пристальный взгляд, от которого изгойка смущается и отводит глаза. Взгляд, скопированный у Эрика, еще ни разу не подводил.

Сидящая около нее Эмбер встала и, неуверенно оглянувшись, быстро пересела ко мне.

- Карми, не знаю, важно это или нет, но вот… я успела поднять с пола, когда упала, – девушка раскрывает сжатый кулак, а у меня замирает сердце – у нее на ладони лежит та самая бусина-передатчик, сдернутая у меня с волос еще до приезда сюда. Та самая, которой так не хватало и которая появилась так неожиданно. Аккуратно подцепив ее пальцами, сжимаю в кулаке и больше не сдерживаю слез. Невероятное напряжение, страх и ужас от практически сорванного плана заставляют поток слез бесконтрольно литься по щекам, оседая солью на улыбающихся губах. В голове рефреном звучит голос Марса: «Мы будем слышать все, что ты говоришь, а также звуки в радиусе примерно десяти метров». Они слышали всё, до последнего слова, а значит будут готовы к появлению на их пути опытного вооруженного Бесстрашного. Не удержавшись, еще раз для верности и собственного успокоения шепчу мерцающей черной бусинке:

- Эрик, здесь Катон. У него оружие и он… неадекватен. Будь осторожен. Пожалуйста.

Последнее слово бессильно выдыхаю, как наяву видя перед собой Лидера – сжатые до побелевших костяшек кулаки, мечущие молнии серые, такие родные глаза и четко очерченные губы, цедящие: «Урою суку».

Комментарий к Карми. Подарок PS: Следующая глава будет

POV

Эрик.

====== Эрик. Штурм. ======

.

Урою суку.

Сжимаю зубы все сильнее – аж виски заломило. Злиться остается только лишь на себя – ну какого хера я не убил эту мразь раньше? Давно ведь напрашивался, нарывался. Но такого я не ожидал даже от него…

«Будь осторожен. Пожалуйста».

Искаженный электроникой тихий голос переворачивает все внутри меня, отдаваясь тяжелым стуком крови где-то в голове. Хочется орать от бессилия, швырять и убивать, но, сжав посильнее кулаки, лишь киваю – буду, хорошая моя, обязательно буду. Если и подохну, то исключительно после того, как повешу Катона за яйца, а тебя накажу за саботаж. Ну ведь как жопой чувствовал, что это не рядовое задание, что с ним будут проблемы. Но убедил себя, что друг другу надо доверять, дать девочке шанс – слюни, короче, распустил, гребаный лирик. Знал же, что буду ненавидеть себя за это решение. Я и ненавижу – себя, изгоев, эту упертую дуру и свою руку, уже почти задушившую как-то Катона, но дрогнувшую в последний момент. Больше не дрогнет.

Вдавливая педаль газа до упора, мчусь на максимально возможной скорости по разбитому асфальту и тешу себя картиной, как беру чертову девку за шкирку, тащу в административный корпус и силой усаживаю на стул в канцелярии, приковывая наручниками к папке с документами. Всю жизнь чтобы там сидела – все, добегалась. Вытащить бы ее только живой и невредимой...

За прошедшие сутки я выкурил столько сигарет, сколько не курил за всю свою жизнь. И плевал я в тот момент, как это скажется на физической форме. С каждым часом становилось все хуже – микрофон в ее волосах передавал то приказы раздеться, то циничные комментарии по поводу фигур девушек, то звуки насилия. А потом – плач, звуки борьбы, крики и писк электроники, по которому мы поняли, что девушек уводят, а бусина соскочила, но каким-то чудом продолжила исправно передавать все звуки.

- Строем, мать вашу! Поторапливайтесь!

Добравшись до объявленного места сборов, без какой-либо надобности подгоняю бойцов, спешно выпрыгивающих из тентованного грузовика. Оружие, гранаты, черное штурмовое обмундирование трех отборных подразделений, действующих четко и слаженно – мы как никогда готовы разнести весь этот гадюшник к чертовой матери. Надвигаю на лицо защитный щиток маски и проверяю оружие – Катону, уверенному, наверняка, что после моей смерти именно его назначат Лидером, жить оставалось последние часы.

- Схема старая, и ее актуальность на сегодняшний день будем проверять прямо по ходу штурма, – громко извещает Марс столпившихся бойцов, раскладывая на капоте автомобиля ветхий кусок бумаги, бывший когда-то подробным планом устройства Чикагской подземки, – что-то, возможно, перестроено, что-то заблокировано. Действуем по заранее намеченному сценарию – первое подразделение – прикрытие, второе – штурм, третье – зачистка.