Râtrî: Мне можешь не объяснять. Жаль терять такого героя, но я тебя прекрасно понимаю. И буду терпеливо ждать новых рассказов)) Мел, бросай на сайт последнюю главу «Стражей». Пока я в сети, помогу тебе отбиваться от нападок))

Не имея неотложных дел, Фрайз целый день провёл в интернете, споря и смеясь с читателями и не забывая поглядывать на спящего у плинтуса оборотня. Как и предрекала Голди, фанаты Аррума разделились на два лагеря «За» и «Против» авторского произвола, однако все единодушно просили сиквел. Мелвин отшучивался, делал упор на то, что занят в других проектах и без зазрения совести посылал особо зарвавшихся к чертовой матери или в «чёрный список». Когда глаза начало резать от напряжения, а булькнувший живот дал понять, что неплохо бы подкрепиться, Мел, потянувшись, покинул поднадоевшую дискуссию и отправился инспектировать кухню. Съестного нашлось не так уж и много, но покидать Аррума, дабы съездить в город, Фрайз не стал, довольствовавшись консервированным супом и сухими галетами. Зайца и три яйца парень оставил для болезного волка: очнувшись, тот наверняка будет голоден, и суррогаты его не спасут.

Проверив оборотня в сотый раз и порадовавшись, что цвет его лица больше не стенно-белый, Фрайз позвонил родителям, чтобы поделиться однотипными подробностями своей жизни в глуши.

— Да, мам, я кушал… Нет, пап, медведи в мусорных баках не рылись. — Отчитавшись и предупредив, что задержится в охотничьем домике ещё на пару недель, Мелвин взялся за ручку, чтобы набросать заказанную работодателем статейку. И так увлекся, что не сразу услышал хриплое:

— Ма, пить.

Выведя из строя общее тело, зверь долго трепал закрытого вместе с ним в черепной коробке человека. Наскакивал на двуногого, сжимал челюсти на руке, а то и шее, и рыком втолковывал своей отупевшей от утраты родины части, чтобы та не смела вредить их истинному. Аррум огрызался, по возможности откидывал противника и спорил, что мужик ему в постели на постоянной основе не надобен. Волк от такого зверел пуще прежнего и нападал остервенелее, с пеной на клыках доказывая, что после убийства пары их жизнь потеряет всякий смысл. И что человеческая ипостась взбесилась, скорее приревновав к нафантазированному, чем потому что «без меня меня женили и переселили». От такого заявления мужчина растерялся и не смог отбить атаку своего хищного естества. Последнее, что он слышал перед тем, как волк сомкнул зубы на его горле, было:

— Прими Птица. Отвергнув подарок богов, ты убьешь себя, меня и его.

Аррум хотел ответить, чтобы зверь не смел разделять их на отдельные личности, но не успел. Людское сознание схлопнулось, застыв в пустоте, где раз за разом повторялись слова волка, оказавшегося из них двоих более мудрым.

…Клыкастая морда покоилась на коленях темноволосой женщины. По бокам сидели сестра и брат Аррума, а за их спинами возвышался отец, оберегая покой своего семейства.

Вокруг шумел знакомый с детства лес: в ветвях деревьев шныряли, пощелкивая, белки, в кустах перекликались раёвки – пичуги с пурпурными грудками — и не далее чем в миле к востоку олени шли на водопой. Волк удовлетворенно вздохнул и зажмурился. Теплая материнская рука перебирала его шерсть — и большего оборотень пожелать не мог.

— Сынок, прими мальчика.

Аррум встрепенулся. В ушах зашумело, и лесные звуки стали отдаляться. Тело налилось тяжестью, а в горле пересохло, как после знатной попойки.

— Прими! Не противься судьбе! — донеслись из тьмы голоса родных сквозь свист и завывание. Оборотень задался вопросом: когда успело стемнеть? Секунду же назад светило солнце. Но чтобы высказаться, следовало глотнуть воды, о чем он и попросил, разлепив запекшиеся от жажды губы.

Фрайз суетливо поднёс мужчине чашку и тот, сделав несколько глотков, закашлялся и открыл глаза.

— Ты?

— Так вышло, — тень улыбки коснулась уголков губ Мелвина, и он вытер салфеткой мокрый подбородок трагирца. — Переберёшься в кровать? Я помогу.

— Я тебя чуть не убил, а ты…

— Ну не убил же, — прервал Мел. — Так что, ты в силах добраться до кровати?

— Нет, полежу здесь, — Аррум прикрыл глаза, намекая на то, что разговаривать больше не намерен, но не тут-то было.

— Твоё желание меня прикончить кристально ясно, однако я прошу учесть, что без меня твоя адаптация значительно осложнится.

— Кто?

— Не кто, а что. Привыкание к нашим порядкам.

— Так бы и сказал.

— Я о том и говорил… У тебя часто случаются приступы ярости, сопровождающиеся потерей сознания и кровотечением?

Мужчина фыркнул и почесал нос. Обсуждать с одноипостасными прописные истины лесного народа было запрещено оборотническими законами.

— Арр, не молчи.

От раскатистого «р-р-р» у Аррума встали дыбом короткие волоски на шее и сердце предательски трепыхнулось.

— Я не совсем понял, что произошло, — произнёс волк под нажимом своего зверя. Почему-то четвероногая тварь проявляла активность только в присутствии Мелвина, тогда как в остальное время не откликалась. — Походило на то, что схлестнулись две стороны моего разума. Обычно такое случается в подростковом периоде, когда человеческая часть сознания примиряется с проснувшейся волчьей. Меня… запоздало свалило. В детстве я обернулся без проблем и не предполагал, что меня настигнет раздвоение. Припадок… не повторится, — последнее прозвучало не слишком убедительно.

Переварив полученные сведения, Мелвин пришел к неутешительному выводу:

— Твой волк отверг меня и ты схватился с ним, чтобы не дать ему меня убить.

Оборотень вскрикнул и встал на лопатки, выгнувшись в судороге.

— Арр! — бросился к нему Фрайз, не зная, чем помочь.

— Н-ннаоборот, — выдохнул Аррум, тяжело упав на место. — Твои слова ему не понравились, — хрипло рассмеялся он. — Дай глотнуть воды… Благодарствую, — облизал губы трагирец. — Я, как человек, не могу принять нашу с тобой связь. Ты… парень, Мел. Мне трудно с этим смириться. У нас подобные отношения порицаются. Волк же, наоборот, признал тебя парой и больше никого к тебе не подпустит. Извини, коль я обидел. Дай мне вздремнуть, а? Битва с самим собой — дьявольски изматывающее занятие.

— Конечно, — обескуражено кивнул Мел. — Спасибо за откровенность.

— Соврать не получится при всём моём желании. Истинность — дар и проклятие, Птиц.

— Как ты меня назвал? — спохватился Фрайз, дёрнув одеяло.

— Потом, — зевнул волк, продемонстрировав заострившиеся клыки, и Мелвин вынужден был отстать. Ему и так было над чем подумать.

* *

Пробуждение принесло с собой понимание того, что ничего нельзя изменить, — можно лишь притерпеться, и Аррум заключил, что воевать с собой бесполезно. Божественным законам противопоставить ему было нечего — значит ими придётся если не руководствоваться, то хотя бы не сопротивляться их выполнению. Скоро в игру вступит взаимопритяжение — и противиться ему не получится. Молодой волк видел, как это происходило между Ориссом и его избранницей. Пара была из противоборствующих кланов, но ни самоубеждения, ни уговоры родных их не разлучили. И через три года после случайного столкновения на границе охотничьих угодий брат добился от родителей Рейвиры разрешения на брак. Свадьбу гуляли совместно — естественно не обошлось без грызни меж враждующих, однако спустя месяц выяснилось, что образовалось ещё шесть союзов. После этого старейшины и главы кланов, посовещавшись, заключили мирный договор, чтобы не рушить семей из-за территориальных претензий, и обобщили примыкающие друг к другу лесные угодья.

«Возможно, и из нашего однополого альянса выйдет что-то путное, — размышлял оборотень, разглядывая спящего на кровати блондина. — Не волчица, увы, и детишек не наплодит… Так у нас же будут и следующие воплощения! — от мысли о далёком будущем Аррум воспрял духом. — Я выдержу этот позор, Хэшран, — мужчина возвёл очи к потолку. — Пусть будет по-твоему».

Тихонько поднявшись и размяв затекшие члены не менее тихим комплексом упражнений, Аррум приблизился к постели.