— Здравствуйте, я Эшли. Ищете что-то конкретное? — незамедлительно подошла к клиентам девушка-консультант.

— Здравствуйте, — поздоровался Мел, тогда как Аррум молча оглядывал полки и вешалки с цветным тряпьем. По его мнению, такое могли носить лишь обитатели Увеселительного дома и девица в юбке, открывающей колени, и полупрозрачной цветастой блузке была тому подтверждением.

— Мел, ты адресом не ошибся? — шепнул трагирец на ухо спутнику, за что схлопотал тычок.

— У моего друга на слёте толкиенистов спёрли всю одежду, так что ему срочно необходимы джинсы, футболка, обувь и прочее по мелочи. Говорил я ему, не нужно останавливаться в том дешевом мотеле, да кто же меня слушал? А теперь остался в том, в чём по лесу шастал, а чемодан уплыл в неведомые дали.

Эшли запричитала и взялась помогать обворованному с особым рвением. То по руке Арруму проведёт, разглаживая складки на рукаве, то воротничок поправит, невзначай коснувшись ключицы, то присядет к отвороту штанины, при этом таращась на мужской пах.

Мелвин умело скрывал своё раздражение, изредка вставляя фразы в монолог продавщицы о фактурности покупателя. Ещё бы ей не восхищаться, когда оборотень, игнорируя раздевалку, переодевался прямо посреди магазина, будто специально хвастаясь своим телом. Он бы и штаны там стащил без стыда, на радость Эшли, да Фрайз загнал его в кабинку и объяснил, для чего та предназначена.

Мел отдал консультантке назад несуразную черную футболку с черепом, выложенным розовыми стразами, и попросил чисто-белую: к уже отложенным классическим синим джинсам она стопроцентно подойдёт. От Аррума толку не было. Он словно язык проглотил и без возражений напяливал на себя всё, что ему подносилось. Единственным, что радовало Мела в волчьей индифферентности, было то, что он никак не реагировал на бесстыдные заигрывания.

— Улыбнись Эшли разок за то, что стелется пред тобой. Не держи морду кирпичом, — посоветовал Фрайз, когда девушка ушла в дальний угол магазина копаться в висящих на плечиках шмотках.

— С падшими женщинами не якшаюсь, — гордо вскинул подбородок оборотень.

— Ты что, чуешь, как от неё несёт десятком мужиков? Ты же обещал отключить обоняние, — шепотом выразил недовольство Мелвин.

— Я и отключил. Но посмотри, невооруженным глазом же видно: она больше раздета, чем одета, и волосы острижены. Позорище! Её месяца три назад из клана выгнали за прелюбодеяние, а ей неймётся. На меня вешается.

Мел посмотрел на Эшли внимательнее. Крашенные в блонд волосы, аккуратная прическа — кажется, такая «пикси» называется, — со спадающей вправо удлинённой челкой. Голубые глаза малость подчеркнуты тушью и карандашом, неброская помада. Одежда — золотая середина: без излишней скромности и развязности. Фигура точенная: с выпуклостями и плоскостями в нужных местах. И что этому неандертальцу не так? С чего он взял, что девушка — шлюха?

— Футболку берём без примерки. Принесите, пожалуйста, кроссовки и носки, — спровадил подоспевшую консультантку Фрайз и повернулся к Арруму. — У тебя доказательная база на её счет есть?

— Застигнутых «на горячем» изменщиц и продажных женщин у нас обривают наголо и выгоняют из деревень. А у этой… Эшли волосы едва отросли. И ведёт она себя доступно, коленками светит. Заманивает слабых плотью мужчин к себе в постель. Презир-р-раю таких.

— Что ж, экскурс в трагирские традиции был поучительным, — Мел поковырял штрих-код на пакете с футболкой и принялся продумывать шаги того, как перекроить иномирное мировоззрение на современный, земной лад.

Обзаведясь гардеробом и выбросив чек с номером телефона Эшли, Мелвин отвёл Аррума к «цирюльнику», где опять пришлось выслушивать восхищенные ахи, на этот раз по поводу структуры и густоты волос. Отказавшись от модных стрижек и увещеваний оставить длину, Фрайз стоял на своём: «Снять всё, оставив дюйм».

— Может, рисунок сделать? — предприняла конечную попытку уговорить клиента нацелившаяся на творческую работу стилистка.

— Рисунок? — заинтересовался парень.

— Могу линии выбрить или по-вашему эскизу что-то. Будет стильно смотреться при короткой стрижке.

— Альбомы есть, чтобы выбрать? — загорелся идеей Фрайз.

— Конечно. Мия, подай, пожалуйста, — обратилась женщина к напарнице, и полчаса спустя Аррум обзавелся ромбически выбритым переплетением, идущим от левого виска к затылку. Тогда как справа волосы просто подровняли под требуемый Мелвином дюйм.

— Нравится? — спросила стилистка, закончив жужжать машинкой.

— Залюбуешься! — Мел поднял вверх большой палец. — Вы мастер своего дела. В узоре определенно прослеживается что-то кельтское.

— Странно. Голове легко, — сдержано произнёс трагирец, разглядывая себя в зеркале. — Я. И будто бы не я. — Он провел рукой по открытой шее и черкнул по скулам, больше не скрытым волосами. Мел нервно отвернулся. Выбритые участки сами по себе притягивали взор парня и манили погладить рисунок, чтобы в невинной ласке спуститься на ту самую крутую шею руками, а затем приникнуть уже в поцелуе. Вполне возможно, с долей агрессии, дабы оставить метку «у зверя есть хозяин». После смены кожаных штанов на джинсы, да и общего имиджа Аррум преобразился. Грациозный опасный хищник в упаковке цивилизованности прям-таки излучал флюиды сексуальности, и защиты от них у Фрайза не было.

— Без гривы уши будут мерзнуть зимой.

— Обвыкнетесь, — рассмеялась женщина, хотя Мел мог бы поспорить, что оборотень говорил серьёзно.

— Я тоже ему это часто повторяю, — поддержал Фрайз стилистку и протянул ей кредитку.

Расплатившись за парикмахерские услуги, Мел прогулочным темпом повёл оборотня в кафе, указывая на попадающихся по пути «падших женщин», он вдалбливал в твердолобую голову, что длинна волос и платьев не является показателем распущенности.

— Глянь, той девчонке лет восемь. Из-за пацанской стрижки ты и её в проститутки запишешь?

— Я не настолько тупой, — набычился Аррум. — У нас был случай, когда детвора играла в прятки и забежала на смоловарню, так троих пришлось остригать, а двое одежды лишились. Волчата к чанам поприклеивались — и по-другому их было не освободить. А женщины у вас… — волк досадливо покачал головой, поскольку на язык просились совсем нелестные эпитеты. — Все те, что мимо нас проходили, мёртвыми цветами воняют, я их чую, хоть и снизил уровень обоняния. И одеваются отвратительно, и волосы у них будто цветная солома. Мел, зачем они себя краской уродуют? Вот ты весь настоящий, а они — сущий кошмар. Начинаю понимать, почему ты о парнях пишешь и предпочитаешь их в постели.

— Громкость убавь, — шикнул Мелвин. — Ты не совсем прав. Просто у нас разные понятия о красоте. Для тебя идеал — коса до пояса и платье в пол, с корсетом на талии. Тогда как я скажу, что та же Эшли очень даже ничего была и многие мужчины душу бы продали, чтобы она смотрела на них так, как смотрела на тебя. Трагирская красотка покажется мне серой, скучной мышью по сравнению с нею. А что до моей тяги к парням, так женская внешность тут абсолютно ни при чем. Уродился я таким… с отклонением. — Фрайз припомнил, в какой раздрай его ввергло понимание того, что он симпатизирует однокласснику, и то, как он три года пытался переубедить себя, глуша любые мысли о собственной неправильной ориентации. — Мне ещё повезло, что в Канаде относятся лояльно, а в некоторых странах за это до сих пор казнят.

— Тогда хорошо, что Юсифа и Талут поселили тебя здесь. — При упоминании казни по коже волка пробежал гадкий холодок. — И ты не отклонение. — Аррум придержал Мела за руку, вынуждая его остановиться. — Ты перерождённый, — твёрдо сказал он, глядя в светло-голубые погрустневшие под наплывом воспоминаний глаза.

— Пошли, поедим, — съехал с неприятной темы Фрайз и встал на эскалатор. Трагирец перед движущимися ступенями ненадолго завис, а затем в один прыжок настиг поднимающегося спутника.

— Не магия? — уточнил он, скользя рукой по блестящим перилам.

— Механика, — подтвердил Мелвин. — Будь осторожен, переходя на твердый пол: зазеваешься — хватанет за пятку.