Аррум посмотрел на трехфутовый периловый разделитель и, преодолев барьер легким скачком, пошел параллельно Мелу, но по обычной лестнице. Тот досадливо покачал головой, однако от комментариев воздержался. Сам виноват, что попёрся на эскалатор с дикарём.

— Вы настолько ленивый народ, что, дабы меньше передвигать ногами, придумали самодвижущиеся ступени?

— Ты недалёк от истины, — согласился с выводом оборотня Фрайз, смотря на тучную женщину у подножия лестницы.

— Видимо, лень стимулирует ваши мыслительные процессы, — почесал голый затылок волк. — А нам в лесах некогда баклуши бить: мы то охотимся, то территорию разведываем, то дома строим — вот и живем по старинке, без механизмов.

— Каждому своё, — философски заметил Фрайз.

— Что брать? — спросил Мелвин, когда парни расположились за столиком в уютной кафешке.

— Мясо.

— Коротко и ясно. Стейк из телятины, пожалуйста, — обратился канадец к подошедшей официантке и покосился на оборотня. — Двойную порцию. А мне камбалу в кляре. Остальное позже.

Пока Птиц делал заказ, волк крутил головой, знакомясь с обстановкой «таверны» и её посетителями. Один одноипостасный вызвал особый интерес — трагирец аж глаза вытаращил, узрев сидящее через два стола от них чудо. Точнее, два чуда. Большое и маленькое.

— У тебя за спиной чёрный человек с ребёнком, — шепотом сообщил Фрайзу Аррум.

— И что?

— Совсем чёрный. Сам по себе, без краски.

Мелвин отложил изучаемое меню, так и не выбрав десерт:

— У вас что, нет чернокожих?

— Не-а.

— А дроу? Их же называют «тёмными эльфами»?

— Пф… у них патлы чёрные, а шкура бледная, как у земляных червей, коими они и являются.

— ???

— Дроу почти не выходят из своих подземных городов, — пояснил оборотень. — А у него, — Аррум указал на афроамериканца, — всё-всё чёрное: волосы, кожа, глаза. И детёныш смешной: курчавый, губастенький, — волк сложил губы уточкой, и Мелвин рассмеялся, чем привлёк внимание мужчины с ребёнком. Тот отвлёкся от сына и, перехватив пристальный взгляд трагирца, вопросительно кивнул.

— Он меня заметил, — произнёс оборотень самим уголком губ. Фрайз развернулся всем корпусом и помахал незнакомцу.

— Извините за навязчивость, можно мы подойдём? Мой друг прибыл издалека и никогда не видел темнокожих людей.

— Да, конечно, — удивленно ответил мужчина.

— Здравствуйте, — парень протянул руку для знакомства. — Я Мелвин Фрайз, а это — Аррум.

— Матис Дюпре, — представился посетитель. — И мой сын Лайонел.

— Привет, — четырехлетний мальчик мельком взглянул на гостей и продолжил увлеченно выковыривать из мороженого шоколадную крошку.

— Из Франции прилетели? — спросил Мел, узнав акцент.

— Я уже шесть лет как здешний. Присаживайтесь, в ногах правды нет. А ты откуда будешь, такой дикий? — доброжелательно улыбнулся Матис разглядывающему его оборотню. — Мне боком повернутся? Задом? Ты говори, стану как надо.

— Я из…

— Он из Дании, — опередил трагирца Фрайз. — Из очень отдаленного острова с непроизносимым названием. Козы там всякие бегают, овцы и минимум людей.

— Не особо ты похож на датчанина, — заметил Матис и вытер лицо измазавшемуся сыну.

— Во мне много кровей намешано, — поддержал легенду Аррум, исправив допущенный Мелвином косяк. Смуглый от природы и темноволосый, оборотень не особо тянул на северного островитянина. Волк вернул своему обонянию остроту и уловил нечто странное: от человека пахло двумя детьми и чужим мужчиной. Так, словно они плотно контактировали друг с другом. — Я потрогаю? — оборотень потянулся к руке Матиса, и Фрайз изобразил «фэйспалм».

— Без проблем, — согласился афрофранцуз. — На зуб только не пробуй, — усмехнулся он.

Прикоснувшись и слегка потерев теплую без шероховатостей кожу (Арруму казалось, что они обязаны там быть, должны же белые люди хоть чем-то отличаться от чёрных), Трагирец проверил свои пальцы на наличие загрязнения и успокоился, удовлетворив любопытство.

— Вас ни на минуту оставить нельзя. — К столику приблизился высокий мулат с полуторагодовалой девочкой на руках и «мамочкиной» сумкой через плечо.

— Папа! — Лайонел соскользнул с невысокого диванчика и радостно обнял ноги подошедшего. Аррум открыл было рот и тут же закрыл: тайна смешанных запахов была раскрыта. Канадская земля поражала переселенца всё больше и больше.

— Мой муж Хантер и наша младшая дочь Лесли. Давай малышку мне.

— Я же в туалет выходил, чтобы памперс Лесли сменить, а не в командировку на месяц ездил, — Хантер отдал дочурку партнёру и посадил сына на место, пригладив ему волосы.

Мелвин представил себя и Аррума вторично и аж светился от такого негаданного знакомства. Общение с семейной однополой парой должно было пойти трагирцу на пользу и пролить свет на некоторые бытовые аспекты. Вскоре оборотень с завидным аппетитом поглощал принесённое официанткой мясо, а Фрайз мелкими кусочками разделывал свою рыбу и беседовал с Хантером и Матисом, пьющими кофе. Мужчины без утайки делились историей своей жизни, а Мелвин вдохновенно врал о «датчанине».

— Мы с Аррумом в сети познакомились, и я крайне удивлён и счастлив, что в той дыре, где он обитал, ловил Wi-Fi.

— О, мы тоже познакомились в фейсбуке, — перехватил эстафету француз. — Полгода переписывались, пока Хант не уговорил меня провести отпуск с ним.

— А теперь он со мной и в рабочее время, — рассмеялся Хантер.

— Ты умеешь убеждать, — послал мужу полный обожания взгляд Матис.

— У вас замечательные дети, — Аррум с восторгом смотрел, как Лесли комкает маленькой ручкой пирог на отцовской тарелке и тянет отщипнутый кусочек в рот. Чёрный цвет кожи никак не сказывался на её поведении и развитии, она была таким же карапузом, как и белая детвора, привычная для оборотня.

— Да, нам с ними повезло, а вы не планируете? Могу подсказать клинику.

— Эм… что?

— Детей, — подсказал своему недогадливому товарищу Мелвин, и Аррум окончательно застопорился.

— Ты так смотришь, будто решаешь, кому из вас рожать, — развеселился Хантер и хлопнул волка по спине.

— Мы знакомы без году неделя, — пришел на выручку Фрайз. — Нам рано такое обсуждать.

— Па, ты обещал машинку, — начал ныть Лайонел, доев мороженое.

— Допьём кофе и пойдём, — пообещал Матис, вытирая с мордашки сына белые разводы. — В туалет не хочешь?

— Не, я машинку хочу.

— Извините, не будем вас задерживать.

— Ничего, было приятно поболтать, — ответил Мелу Хантер и потянулся через стол к дочери, чтобы вытереть ей извазюканую повидлом руку.

— В стабильных отношениях множество плюсов, — подмигнул Арруму Матис и боднул головой склонившегося мужа.

Мелвину было безумно интересно и приятно видеть устоявшуюся гей-пару. Он оценивал их и как соплеменников, у которых есть чему поучиться, и как арт-объекты, достойные запечатления. Автор подмечал невинные вроде бы жесты и переглядки, фильтровал, что из увиденного можно будет задействовать в текстах и на ходу придумывал простенькие домашние диалоги, что вполне могли иметь место в жизни мужчин. Мел наслаждался каждой минутой, проведенной в их обществе.

— О чём задумался? — спросил Фрайз оборотня, когда семейство удалилось.

— О детях. У них одна мать, но мальчик Хантера, а девочка Матисова. Я бы не смог простить предательство и продолжать жить с изменником. А для них это было словно баш на баш. Оправдание взаимозачетом.

— Хант говорил о клинике — значит измен не было. Скорее всего, они воспользовались суррогатной матерью, так многие делают.

— Объясни, — попросил Аррум, отставив опустевшую тарелку.

— У мужчины берут генетический материал. Семя, — упростил Фрайз, — и вводят его женщине специальным медицинским инструментом. Без полового акта. Участникам зачатия даже видеть друг друга не обязательно. Достаточно жидкости, понимаешь?

— Да.

— Процедура называется искусственным оплодотворением, а вынашивающая дитя женщина — суррогатной матерью. После родов ей выплачивается гонорар за проделанную работу и ребёнка передают приёмным родителям.