— Круто! — воскликнул Коррин, глядя на заводь, и в подсознании лилейца раскололся знак «Нет!», подточенный убеждённостью в то, что они с землянцем найдут общий язык.

— Я бы не отказался позагорать денёк-другой, — робко заметил Квит.

— Аналогично. Предпочитаю поправлять здоровье, лёжа на пляже, а не в медотсеке космокорабля.

— Сколько тебе нужно на восстановление? — не веря своему счастью, уточнил Тэффи.

— Неделя?

— Две, — накинул осмелевший лилеец, включившись в игру.

— Я не учел реабилитацию, — азартно подхватил Джори и «отпускники» рассмеялись. — Только к капсуле всё же наведаемся, — подпортил момент их единства человек.

Квит без энтузиазма согласился. Покидать твердь и возвращаться на территорию барханных червей ему не хотелось, но необходимость в том реально была, раз они не собирались застрять на Барсеи навечно.

— Ты что творишь?

— А на что похоже? — в тон цветка отозвался Коррин, спуская с плеч лямки рабочего комбинезона и берясь за край футболки. — Я в одежде не купаюсь, а ты?

— В компании это принято делать в купальном костюме, а у меня его с собой нет.

— Кого тут стесняться? — раскинул руки в стороны механик, позволяя комбинезону сползти с бедер. — Раздевайся, Квит. — Оставшись для культурности в боксерах, Джори поднял голову, чтобы узнать, почему лилеец затих и наткнулся на полный недоумения взгляд. — Что не так? Синяки? — осмотрел себя парень. — Скоро сойдут, не смертельно. Нас знатно покидало по шлюпке. Пошли, водичку опробуем.

— Ты самка.

— Чего? — остолбенел человек.

— Не так. Самки — у животных… Не могу вспомнить, как ваш пол называется на интерлингве. Меня сбили с толку твои повадки, внешний вид и имя. Ты вся такая… большая.

Цветок лопотал что-то, ещё мешая интер с затурианским и лилейским, а землянин офигевал. Его серьезно приняли за бабу? По какому, блин, признаку? Рост метр восемьдесят восемь, стебель этот болтливый ему лишь до подбородка достаёт, если длину лепестков не включать в расчет. Физиономия не женственная, волосы не такие уж и длинные, до ушей всего, мышцы отлично просматриваются хоть и не качок, сисек и в помине нет и в трусах не имплант, а своё родное лежит. Так какого ляда его обабили?

— Стоп! Не части. Лучше объясни, с чего такой вывод?

— У тебя места для вскармливания детёнышей. Я читал о таких.

 Коррин указал себе на грудь и, получив утвердительный ответ, расхохотался.

— Выкинь свои книжки, умник. Соски и молочные железы — не одно и то же. Мужик я. Самец. А это, — он оттянул левый сосок, — рудимент. Здесь не было молока и не будет. — Джори расписывал половые отличия человеческой расы, покуда Тэффи не сравнялся цветом щек с листвой и не заверил, что ошибку осознал, принял, и строение тел землянцев будут знать и его миннаши — внуки. — Вот и ладненько. А теперь купаться, — сжалился над позеленевшим Квитом механик, не углубляясь в пикантную тему размножения. Мысль подхватить цветок на руки и закинуть в воду Коррин отбросил. Гуманоид выглядел слишком хрупким для грубых игрищ. Он принадлежал к тому типу, который хотелось поставить на этажерку, накрыв колбой, и любоваться, затаив дыхание.

Разувшись и попробовав воду, парень пошлёпал по мелководью, разгоняя шестилапую, как и большинство здешней, живность, и зашел глубже, окунаясь.

— Ты многое теряешь, отказывая себе в удовольствии поплескаться, — обратился он к топчущемуся на берегу лилейцу и нырнул. Под ногами чувствовался песок с галькой, и Коррина тянуло узнать, есть ли на дне раковины схожие с теми, что он доставал в детстве из марсианского искусственно созданного океана. Повреждённые легкие не позволили задержать дыхание на привычные восемь минут, но Джори хватило и трёх, чтобы увидать кистепёрых рыб, присмотреть камень небесной синевы и желто-черный панцирь, оплетенный водорослями.

Тэффи теребил пуговицу на воротнике и с завистью смотрел на землянца, легко демонстрирующего своё тело, тогда как Квиту разоблачаться было стыдно. Без одежды его видели родители и доктора на медосмотрах. А раздеться вот так, под прицелом посторонних глаз, для него было немыслимо. Тем временем поднявшийся за глотком воздуха человек погрузился опять, чтобы вынести на берег домик-черепашку и редкой красоты камень, в драгоценности коего можно было не сомневаться.

Со словами:

— Щедрая Барсея сделала тебе подарок, — Коррин передал находки Тэффи и вернулся в воду, не видя, как крепко их сжал лилеец. Спросить: «Барсея или ты»? он не осмелился, опасаясь выставить себя идиотом. «Это я намеревался его соблазнить? — Квит тоскливо взирал на движения мышц на спине и сильных ногах инорасца. — Смешно, ха-ха! На деле и оголиться-то перед ним не могу, не то что к активным действиям переходить. Как мне не хватает Силя. В вопросах чувств друг более компетентен и обязательно бы что-то посоветовал или научил искусству флирта. Без его подсказок я беспомощен и жалок».

Живо уставший от ныряний Коррин лёг на воду, из-под сени ресниц наблюдая за преобразованием лилейских эмоций. Былая радость сменилась задумчивостью, а за ней подтянулась и грусть. Цветок сидел на берегу один одинёшенек, подперев голову руками и устремив взор на переливчатую речную гладь. Он казался Джори таким же инертным, как река в заводи, пассивным и почти недвижимым. Но стоило поднять температуру или, в случае с Тэффи, добавить словесный реагент — закипит, забушует, показывая своё истинное «Я». Настоящая сильная личность, рассудительно действующая в экстремальных условиях, а вот при нормальных — демонстрирующая полною неуверенность в себе. И эта необъяснимая полярность была для Джори притягательной. Рядом с Тэффи полюса Коррина также менялись. Он эволюционировал. Терял всякие признаки меркантильности, усмирял кобелиную натуру и становился умелым, готовым на всё защитником. Он нравился себе таким. И пытался разобраться, что сделал с ним цветок? Как пробудил в нём склонность к психоанализу? Как заставил его взвешивать каждое слово, чтобы ненароком не обидеть? Почему в компании лилейца ощущал себя подцепленным на крючок карпом? Причём неправильным. Ибо обычная рыба сопротивлялась, а не помогала рыбаку себя вытащить.

Коррин выбрался из реки и устроился возле поникшего цветка.

— Чего нос повесил? По дому скучаешь?

— Солнце садится, пора идти за вещами, — невпопад отозвался Тэффи.

— Дай вытрусь. — Джори промокнул влажную кожу футболкой с логотипом космо-такси и, став боком, стащил мокрые трусы. «Не женщина я, убедись». Выкрутив, он повесил их на ближайшую ветку куста, сушится. После чего надел комбинезон на голое тело. — Я готов.

Лилеец резко развернулся на пятках и рванул к каменной гряде, вызвав у человека самодовольную ухмылку. Мелкая провокация удалась. Любопытство было присуще всем живым организмам, и Квит исключением не стал.

К молчаливому инораснику Джори не приставал, позволяя тому заняться самокопанием и что-то решить для себя. В процессе переноса припасов и обустройства пещеры они перебрасывались редкими чисто деловыми фразами. А опосля перекусили и улеглись спать под разными стенками.

Измотанный Коррин вырубился сразу, Тэффи же заснуть долго не удавалось. Он всматривался в кромешную тьму, вздрагивал от шорохов и криков ночных существ и мечтал о тусклом ночнике-бабочке, висящем в его спальне над кроватью. Когда же лилейцу удалось задремать, его выдернуло из блаженного забытья угрожающее «Хррр…» Поскольку рычание раздавалось со стороны Джори, Квит решил, что зверь уже загрыз напарника и подкрадывается к нему. От ужаса у бедняги отобрало речь. Сил хватило лишь на то, чтобы трусливо свернутся в клубок на своей жесткой подстилке и молиться, ожидая неминуемой смерти от клыков хищника. Истерзанная последними событиями психика совершенно не воспринимала того, что монотонно повторяющийся рык не приближался. Интенсивность звука то спадала, то нарастала, и на особо раскатистом «ррр!» Тэффи не выдержал и потерял сознание.

Коррин открыл глаза и с наслаждением потянулся. Просыпаться не под звон хронометра, зовущего на дежурство, было сказочно. Поймав краем глаза какое-то несоответствие, парень повернул голову к месту ночевки цветка и заматерился. На лилейце устроились больше дюжины рогатых ящериц. На приблизившегося к лёжке человека один ящер злобно зашипел, остальные и хвостом не дёрнули — дрыхли, уткнув морды в складки одеяла.