чтобы сказать несколько слов и попрощаться.

Мать Дори и Гая пожала мне руку, а потом неожиданно обмякла — я еле успел ее подхватить.

Ее сразу перехватили сыновья, потом подбежали медсестры с подмогой.

Я стоял, понимая, что теперь не могу уйти, не узнав, что с ней все в порядке.

Дори вернулся минут через двадцать без Гая.

 — Она упала в обморок, сейчас ей получше.

 — Мне очень жаль — сказал я абсолютно пустые слова, не передающие всю степень того, что я чувствовал.

 — Спасибо — сказал он.

 — Ты останешься здесь?

 — Нет, мне надо будет распорядиться насчёт похорон — сказал он — поеду домой и утром начну.

 — Пошли, я тебя подвезу.

 — Ты не мой шофер — сказал он — я могу поехать на такси.

 — Не говори глупостей — разозлился я — ты серьезно?

Он пару секунд смотрел на меня, потом кивнул.

 — Спасибо.

Мы поехали к нему, я молился, чтобы нас не остановила полиция — я успел выпить всего несколько глотков пива, но рисковать не хотелось.

Мы подъехали к его дому, и я остановил машину на стоянке.

Он сидел, не говоря ни слова, не плакал, но и не был собой — Дори Зелигом, которого я знал уже столько лет.

 — Пойти с тобой? — спросил я.

 — Да. Пожалуйста — наверное, в первый раз на моей памяти, что он что-то просил.

Мы поднялись наверх, он включил свет в гостиной и мы сели в кресла у журнального стола.

Он молчал, и я тоже не особо умел утешать людей. Думал, что теперь его день рождения, который он и так не любил, станет ещё безрадостнее. Потом вспомнил последний раз, когда был здесь — пистолет, который он чистил в спальне, холодильник с пустыми полками. Очень некстати понял, что мы оба не ужинали.

 — Ты не голоден? — спросил я.

 — Нет — сказал он — если ты голоден, возьми что хочешь в холодильнике.

Я поколебался, но уж очень хотелось есть. Пошел на кухню. На холодильнике была пачка хлопьев, а внутри — молоко, и я приготовил себе обычный нехитрый ужин. Поел прямо там, чтобы не есть при нем, и вернулся.

 — Может, пойдешь спать? — спросил я.

 — Да. Сейчас.

Он снял рабочую рубашку, переоделся в майку и домашние шорты, пошел в ванную, и я услышал, как он там умывается.

 — Хочешь, езжай домой — сказал он, выйдя.

 — Ты точно будешь в порядке? — спросил я.

 — Розенберг, я не нежная фиалка — не выдержал он.

 — Ладно. Я поехал. Если что-то будет нужно — звони мне, хорошо?

 — Спасибо. Увидимся… — он вспомнил, что в воскресенье не придёт на работу и осекся.

 — Увидимся завтра. Я приду на похороны — сказал я

Он открыл рот, чтобы что-то ответить — и наконец его прорвало.

Он отвернулся и плечи его затряслись.

Я смотрел на него и неловко молчал, не зная, что делать.

Я не мог представить в этом мире ни одного человека, которого не смог бы обнять в такой ситуации — даже, наверное, Гая смог бы. Кроме Дори. Намертво вбитая им во время службы субординация не позволяла мне даже поднять руку, чтобы похлопать его по плечу. Меня будто парализовало — я стоял возле него и чувствовал, как мое сердце обливается кровью (наконец-то понял смысл этого выражения), и не мог ничего поделать.

Постепенно он успокоился.

Повернул голову, все ещё не глядя на меня.

 — Я в порядке. Можешь идти домой.

 — Наверное, останусь — сказал я, готовый к отказу.

К моему удивлению, он промолчал. Значит, ему было совсем невмоготу.

Дори пошел в спальню, я посмотрел на жуткие кожаные кресла в гостиной, и понял, что даже соединив их, не смогу на таком заснуть, и пошел за ним.

Он лег на свою кровать прямо в одежде, оставив мне достаточно места, и я лег рядом, как можно дальше от него.

Я долго не мог заснуть, но потом усталость взяла свое и я задремал, а проснулся уже под утро. Было ещё темно, на часах было без двадцати пять.

Я повернул голову к Дори, увидел, что он спит, а потом совсем некстати вспомнил, что сегодня мой день рождения. С днём рождения меня, ура.

Глава 10

Глава 10

Похороны отца Гая и Дори прошли в пятницу утром.

Дори спровадил меня ещё в шесть утра, и потом я увидел его только на кладбище. Там были почти все из офиса, многие из нашего взвода, ещё уйма приятелей Гая, друзей родителей…

Я поехал на шиву, посидел там минут пятнадцать и отправился домой.

Всю следующую неделю оба Зелига провели в родительском доме. Я подъехал к ним один раз, но там были только они втроём с матерью, и я поспешил уйти — Гай прожигал меня взглядом все время, пока я сидел и пытался придумать хоть какую-то тему для разговора.

В субботу, когда я возвращался после пробежки по Яркону, мне пришло сообщение от Зелига-старшего.

«Можешь говорить?»

Я решил не обращать на СМС внимания, занялся своими обычными делами, а позже уселся напротив компьютера посмотреть какой-нибудь фильм, чтобы отвлечься от невеселых мыслей.

Вечером Гай позвонил мне сам. Отвечать очень не хотелось, но я подумал, что в воскресенье он вернётся на работу, так что в конечном счёте не было никакой разницы, когда он меня подловит — сегодня или завтра.

 — Привет — сказал Гай.

 — Привет — ответил я как можно нейтральнее.

 — Как дела на работе? — спросил он будничным голосом.

 — Как обычно. Завтра сам придёшь и увидишь.

 — Спасибо, что был на похоронах.

 — Не за что.

 — Ты не против встретиться сегодня вечером? — спросил он — я уже дома, хотелось бы просто поговорить.

Меня аж передёрнуло от такого предложения. Лезть в логово ко льву? Да, а то как же.

 — Извини, думаю, что не смогу — отозвался я.

Он помолчал несколько секунд.

 — Что у тебя с Дори? Вы опять вместе? — спросил он внезапно.

Черт его бы подрал.

 — Нет.

 — Когда я вас видел в больнице, вы чувствовали себя весьма комфортно друг с другом. Скажешь, нет?

Я подумал, что Гай хорош в чтении людей, только когда ревность не ослепляет его. Комфортно? Самое последнее определение, которое могло мне прийти в голову.

 — Нет, мы с ним просто… — хотел сказать «друзья» и запнулся. Мы не были друзьями. Командир и его солдат? Тоже нет, и уже давно. То, как это называлось, можно было назвать только одним словом: «пособники».

Гай понял мою заминку, именно так, как и ожидалось.

 — Ладно — невесело усмехнулся он в трубку — ясно все.

 — Как твоя мать себя чувствует? — спросил я, чтобы оставить наконец опасную тему.

 — Нормально — видимо, о здоровье матери ему говорить не хотелось.

 — Скорейшего ей выздоровления. Надеюсь увидеть тебя завтра, сейчас мне пора идти — быстро свернул я разговор.

 — Да. Увидимся — помолчав, ответил он и отключился.

Я кинул телефон на кровать и лег, закрыл глаза.

Гай был и прав