этот момент должен был наступить.

Мы сели на наших обычных местах за кухонным столом, Курт поставил передо мной чашку чая, и промолчал, увидев, что я ее не коснулся.

 — Ты расстался с Дори? — спросил он.

 — Да — коротко ответил я.

 — Когда?

 — Две недели назад.

Он постучал по пальцами по столу.

 — Можно ли спросить, из-за чего?

Я подумал, подбирая слова. Но вместо этого у меня вышло совсем другое.

 — Что тогда случилось с тем моэлем?

Дед вскинул на меня взгляд — видимо, этого вопроса он ожидал меньше всего.

Потом сказал:

 — А ты как думаешь?

 — Ты убил его? — спросил я, замирая.

 — Да. Иначе убили бы меня — ответил он будничным голосом.

 — А ещё кого?

Он приподнял бровь.

 — К чему эти расспросы через пятнадцать лет? Ты не знал? Или предпочитал самообманываться?

 — Второе — пробормотал я.

 — Ты мог бы задать этот вопрос в любой момент, я ничего от тебя не собирался скрывать. Почему сейчас?

 — Если бы я спросил…и узнал — я не смог бы жить с тобой — с трудом сказал я.

 — А пряча голову как страус, мог — заключил он — какой же ты болван.

Я промолчал. Он был абсолютно прав.

 — Так почему же сейчас? — повторил он свой вопрос.

Посмотрел на меня.

 — Дори?

 — Да — выдавил я.

Курт усмехнулся.

 — А вы двое, значит, безгрешные ангелочки? — выплюнул он.

Я сцепил под столом пальцы.

 — Нет. И он это тоже сказал.

 — Ему лучше знать — философски ответил дед.

 — Скольких ты убил? — спросил я.

Он смотрел на меня, словно прикидывая.

 — Я не знаю — сказал он наконец — и как именно считать? Своими руками? Подписав приказ? Отдав команду? В зависимости от твоего ответа — от десятка до нескольких сотен.

Я молчал. Не мог больше врать себе, что не думал о таком ответе. Ещё как думал, и знал, что скорее всего он будет именно таким. Поэтому и не спрашивал.

Но теперь это уже не имело значения — потому что я сам уже был не тем, кем раньше.

 — Я не говорил тебе — сказал дед хрипловато — видел, что ты не хочешь знать, надеялся, что никогда не спросишь. Если бы не этот паразит…

Я не ответил.

Потом вспомнил, что давно хотел спросить.

 — Зачем же ты приехал сюда?

 — В Израиль? — уточнил он.

 — Да, ты же был нацистом, ненавидел евреев. Зачем?

 — С чего ты взял, что я ненавидел евреев? — удивился он — я просто выполнял свою работу. Как и все. Как и ты.

 — Я… — начал я и осекся.

Он тем временем продолжил:

 — Почему приехал… Здесь меня наверняка никто бы не искал. И потом, я собирался пробыть здесь не дольше нескольких месяцев, а потом сбежать в Аргентину, как и многие другие.

Он помолчал.

 — И что же? Почему не сбежал?

 — Встретил твою бабушку — усмехнулся он — через два месяца она забеременела твоей тёткой, и я уже никуда не поехал.

Какое-то время мы сидели молча.

Дед пил свой чай, крошил на тарелку печенье.

 — И что теперь? — спросил он — съедешь от меня куда подальше?

 — Нет — ответил я. Взял чашку, отпил из нее остывший чай — лучше нам держаться вместе.

 — Только не начинай сравнивать меня с собой — фыркнул дед — опять твое самоедство? При чем тут ты? Я знаю, что ты в армии не был ангелом, но уж точно не зверствовал.

 — Давай об этом не сегодня — сказал я. Голос мой прозвучал очень уж устало. Дед не стал настаивать.

 — Иди спать — он похлопал меня по руке.

 — Спокойной ночи — я поднялся, ощущая себя древним стариком. Тело болело от недосыпа и сидячей работы.

Перед сном успел услышать, как он насвистывает Лили Марлен. Но не было сил даже разозлиться, и я так и заснул — под его свист.

Через пару дней мне позвонили с незнакомого номера. Я пару секунд смотрел на экран, потом ответил.

 — Миха? Это Зоар — услышал я.

 — А, привет — я сел в кровати, где отсыпался после каторжной рабочей недели.

 — Я тебя не разбудил? Забыл, что не все в мире жаворонки.

 — Я уже проснулся — отозвался я.

 — На кладбище было в самом деле не лучшее место и время для светской беседы — сказал он — давай встретимся сегодня. Ты работаешь?

 — Нет, я свободен — ответил я.

 — Тогда позавтракаем где-нибудь в центре — он не предлагал, а почти приказывал.

Я быстро перебирал в голове дела на сегодня. Дед вроде никаких планов на меня сегодня не строил, на пробежку я мог пойти и вечером.

 — Можно — сказал я.

 — Тогда я заеду за тобой через час.

Завтракать мы отправились в Бенедикт, и как ни странно, нас проводили к столику сразу же, без неизбежного ожидания на входе, из-за которого я так не любил сюда приходить.

 — Ты занял место заранее? — спросил я.

 — Разумеется — ответил он — не думаешь же ты, что меня пропустят без очереди только из-за моих красивых глаз?

Я промолчал, но понял, что столик был забронирован по крайней мере три дня назад. Как раз тогда, когда мы с ним встретились.

Я заказал себе их фирменные «яйца Бенедикт», и он последовал моему примеру.

 — Где ты работаешь? — спросил он, когда официант отошёл от нас с заказом.

Я ответил.

 — Знаешь некоего Гая Зелига? — спросил он.

 — Конечно, он был моим начальником в предыдущей конторе — сказал я небрежно.

 — Точно. И братом Дори — усмехнулся он.

 — Ты с ним знаком? — спросил я.

 — Только шапочно, пересекались пару раз по делам. Он узнавал о тебе около года назад.

 — Серьезно? — удивился я, вспоминая, что было год назад в декабре. Кажется, к тому времени мы уже расстались.

 — Да, узнал, что я служил с Дори, и спрашивал про тебя.

 — И что ты ему ответил? — спросил я.

 — Что ты был солдатом без страха и упрека, лучшим в роте. Надеюсь, я не преувеличил?

 — А что ещё он хотел? — мне стало интересно. Оказывается, за моей спиной Гай проводил целое расследование, расспрашивая моих друзей.

 — Спрашивал, не было ли у тебя чего-то с Дори — ответил Зоар задумчиво.

Я хмыкнул.

 — Я ответил правду — что ничего не было — по крайней мере, и я об этом ничего не знал. Но, судя по всему, мои познания устарели?

 — Мы не вместе. Уже — ответил я как можно лаконичнее.

 — Это радует — усмехнулся он.

Официант принес наконец наши тарелки, и на некоторое время мы замолчали, расправляясь с их содержимым.

Наконец Зоар отодвинул от себя свою тарелку, отхлебнул из стакана апельсинового сока.

 — Помнишь — начал он, и я понял, что начинается вечер… нет, утро воспоминаний, целью которого будет… в общем, и так было понятно. Непонятно было только, зачем ему нужна такая длинная прелюдия. Я не был из тех, кто спит налево и направо, но кажется, он, как и Гай, считал меня недотрогой.

 — Я помню все — перебил я — куда