ее, так сказать, с пользой. Ни один из нас не был готов на что-то более экстремальное — да и где? Не в комнатах же, где всегда был проходной двор. Да и эвкалиптовая роща не была таким уж надёжным убежищем. Как назло, мы оба застряли на базе на полных три недели с выходными, так что не могли даже поехать к нему домой.

Впрочем, это нас не особо волновало — то, на что мы отваживались, уже было достаточно. Пока.

Однажды он совсем осмелел, и, спустив мои брюки и трусы до колен, сделал мне очень неумелый, но от этого не менее восхитительный минет. После этого я пару дней не мог думать ни о чем другом.

А потом, за два дня до того, как мы собирались наконец поехать на выходные к нему домой, нас застукал Дори. Слава богу, не за минетом или чем-то подобным. Но его выражение лица в ту минуту, когда он увидел нас, яростно целующихся во время патруля возле оружейной, я не забуду никогда.

После выволочки и последующего за этим наказания Зоара перевели в другой взвод, и мы с ним почти не виделись. К себе он меня больше не приглашал — не знаю, как именно его напугал Дори. И так наши пути разошлись, на долгие десять лет.

Зоар пошевелился.

 — Не спишь? — спросил хриплым со сна голосом.

Я покачал головой.

 — Поеду скоро домой.

 — Я тебе позвоню — сказал он, зевнув.

 — Хорошо — согласился я. Оделся под его сонным взглядом, поцеловал на прощание и покинул его квартиру.

Хмель уже давно выветрился у меня из головы, на улице было холодно и приятно. Было почти девять вечера, и я решил пройтись, тем более что дорога пешком заняла бы всего около часа — как раз столько, чтобы немного придти в себя после этого безумного дня.

Телефон у меня в кармане завибрировал. Я вытащил его и прочёл сообщение:

«Спасибо за гештальт».

Глава 14

Глава 14

После того сообщения я больше от Зоара не слышал до самого марта. Или ему не понравилось, или же он на самом деле всего лишь хотел завершить начатое десять лет назад.

Сначала я недоумевал и злился, а потом мне, по правде, стало не до этого. Весь оставшийся декабрь я бился над годовыми отчётами и отчётами за последний квартал года.

В конце декабря меня вызвал к себе директор, Алон, и после десяти минут переливания из пустого в порожнее сообщил, что продвигает меня до начальника экономического отдела филиала. Должность была номинальной — кроме меня в отделе было ещё всего два человека, но зарплата сразу стала повыше, хоть и обязанностей прибавилось тоже.

Дори в этом решении не участвовал — он умыл руки от всего, что касалось меня и моей области, и жил теперь какой-то своей паралельной жизнью.

Иногда мне самому не верилось, что ещё пару месяцев назад между нами могло что-то быть.

В отличие от главной компании, в филиале новогоднего корпоратива не устраивали. Кроме того, тридцать первого декабря в этом году выпало на субботу и идти на работу не требовалось. Я провел свой выходной в обычных делах: сходил в тренажерный зал, почитал кое-что по работе, посмотрел фильм, — так и убил время до вечера.

Я мог бы, как тысячи жителей Тель-Авива, встретить новый год за обратным отчётом возле башен Азриэли, или в каком-нибудь клубе.

Но вместо этого позвонил отцу.

 — Миха? — он удивился. Я редко звонил — что случилось? Что-то с дедом?

 — Нет, просто хотел спросить, как у вас дела — ответил я.

 — Может, приедешь к нам? — спросил он.

Что-то в его голосе заставило мое сердце дрогнуть.

 — Сейчас не будет поздновато? — спросил я — ты вроде рано ложишься спать.

 — Да нет, все в порядке. Мама тоже будет дома, она по тебе соскучилась.

 — Я приеду через полчаса — ответил я.

Дома у родителей все было, как всегда. Меня накормили обычным куриным супом, шницелями с пюре и покупным пирогом. Но мне все равно было вкусно.

Родители уже поужинали до моего приезда, поэтому мать пила чай, сидя рядом, а отец читал какие-то местные газеты.

С ними легко было молчать, и я понял, как мне этого недоставало. Жаль, что они не всегда были такими.

 — Как там дед? — спросил отец, отрываясь наконец от газеты.

 — Как всегда. На этой неделе ездил каждый день на свою старую работу, консультировать инженеров.

 — Пусть бережет себя — сказала мать, которая взяла у отца одну из его газет и теперь решала судоку.

 — Он ещё нас всех переживет — отозвался отец, беря с тарелки шоколадное печенье.

 — Не говори так, Ари — одернула его мать.

 — Что у тебя на работе? — спросил отец, переводя тему

Я подумал, что каждый раз, когда ему хочется спросить у меня, не собираюсь ли я наконец выбить из своей головы дурь и жениться, он сперва спрашивает про мою работу.

Вспомнил, что они ещё не слышали новости о моем продвижении.

 — Все в порядке. Стал начальником отдела — ответил я.

Как я и ожидал, они обрадовались, но умеренно.

 — У Дана жена опять беременна — как бы между прочим сказала мама.

Я посмотрел на часы. Они продержались целых тридцать пять минут.

 — А ты? — спросил отец.

 — А что я?

 — Не собираешься тоже подумать о детях?

 — Даже если бы я очень хотел, ни один мужик от меня не забеременеет — ответил я, надеясь, что моя грубость их отпугнёт.

 — При чем тут мужик? — раздражённо спросил отец — ты слышал про совместное родительство? Полно таких, как ты, заводит детей с женщинами, которые хотят стать матерьми.

 — Я не хочу — коротко сказал я.

 — Почему? — спросила меня мать — ты же встречался раньше с девушками.

 — Я и сейчас не против, но не хочу детей — объяснил я.

 — Почему? — спросил отец.

 — Не хочу делать несчастным человека, который от меня родится — ответил я терпеливо. Может, если мы один раз проговорим это с начала и до конца, они оставят меня в покое?

 — Каким несчастным? Почему несчастным? — взвился отец — ты даёшь жизнь душе, которая сидит на небесах и только мечтает спуститься вниз, быть здесь, с нами. Это дар! Жар жизни! Ты даёшь возможность человеку прожить целую жизнь, насладиться ею. О чем ты говоришь вообще?

 — Ты прекрасно знаешь, что я не верю в души на небесах — прервал его я — ты просто хочешь собрать себе такую хорошую коллекцию внуков, чтобы потом показывать фотографии с полусотней человек своим друзьям по миньяну и хвастаться.

 — И это тоже — не стал он отрицать — но Рафа и Дан заботятся об этом. Я же хочу, чтобы ты не был одинок на старости лет. Когда умрет дед — кто останется рядом с тобой?

 —