- Зайчатину хочешь?

Нечистик кивнул и стрелой метнулся в кусты. Вернулся через пару минут с расцарапанной мордашкой и упитанным зайцем в руках. У лопоухого была аккуратно свернута шея.

- Хорошо, приготовлю. Положу внутрь кусок жира, чтобы мясо пропиталось и стало съедобным.

Кэр радостно вручил ему тушку и снова принялся кормить Прорву “беличьим медом”, уже готовящимся отцвести. Паладин подумал, что хорошо бы насобирать и себе метелочек, насушить. Из цветов этого медоноса выходил просто замечательный отвар, помогавший от простуды и боли в горле, да и просто вкусный. Или Кэра попросить насобирать. Все одно коню рвет.

Нечистик, уяснив, что хозяину от него нужно, задрал подол своей рубахи и принялся складывать в него свежие метелочки, на которых не было вялых цветков. Остальные скармливал Прорве.

- На зиму еще посушим травы.

Кэр почесал в затылке, кивнул, у него разгорелись глаза. Видно, что-то такое вспомнил или задумал.

Следующие дни были наполнены работой-работой-работой для Лагерта, учебой и работой для Кэра - он научился сметывать сено в стожки, срезать траву серпом, второй косы паладин не нашел, да и не дал бы ее не умеющему косить нечистику. Еще он научился складывать поленницу и рубить дрова. Лагерт нашел на берегу Курвы парочку засохших на корню берез, подмытых паводком, но не упавших, срубил их и вместе с Прорвой перетащил к башне. А там уже пилил и раскалывал чурбаки, запасая дрова на зиму. Еще нужно было устроить в сарае стойло для коня, законопатить все щели, и Кэр был отослан в лес драть мох.

- А дом-то обретает жилой вид, Прорва, - весело сказал паладин.

Конь согласно покивал и принялся кататься по лугу, радуясь теплому летнему вечеру. Из башни, зевая от усталости, вышел Кэр, неся кубок с молоком для паладина. Это незаметно стало для них чем-то вроде вечернего ритуала: Лагерт выпивал половину, остальное отдавал Кэру и тихонько потешался, глядя, как нечистик лакает молоко длинным розовым язычком, уткнувшись в кубок чуть ли не по уши.

- Спасибо, - привычно улыбнулся паладин, отпивая. - Держи свою половину.

Кэр пристроился на траве рядом с чурбаком, на котором сидел мужчина, зевнул, завернув язык колечком, принюхался и принялся лакать, иногда выныривая из кубка и облизываясь. Лагерт замер, сглотнул: что-то сегодня было не так. Зрелище, вызывавшее в нем вчера только смех, сегодня будило что-то совсем иное. Пора опять идти и ручным трудом избавляться от неподобающих мыслей.

Утром его ждало еще одно “открытие” - он проснулся раньше Кэра, хотя обычно нечистик, просыпаясь под боком хозяина раньше оного, сразу же убегал. Стояк был каменный, расслабиться даже с помощью дыхательных упражнений и медитации с молитвами, не получилось, снять с себя нечистика, обвившегося вокруг теплого тела, как лоза - тоже.

- Ну, точно в деревню пора, - решил паладин. - Навещу ту вдовушку.

Оставалось уговорить Кэра в этот раз не ходить за ним. Но прежде - не испугать его, когда проснется. На счастье паладина, Кэр сам скатился с него, и мужчине удалось убраться из кабинета. Наконец-то, можно было избавиться от последствий того, что будил в паладине этот мальчишка. Точно надо в деревню наведаться.

Лагерт подозревал, что это все еще не успокоилась странная магия уз. Чтоб этому чертову некроманту, тварей Тьмы ему в задницу, в посмертии икалось! Что сотворил, а? Образ того, что некромант сотворил, стоял перед глазами, как живой. Стоило вспомнить сиреневые глазищи и накусанные губки, Лагерта выгнуло в остром спазме удовольствия. Прорва аж попятился от явно потихоньку свихивающегося хозяина.

- Да не схожу я с ума, это все магия эта чертова, - буркнул паладин. - Привязало ж… Черт его дери.

Конь сочувственно ржанул. За прошедшие дни он привык уже видеть хозяина со спущенными штанами, яростно избавляющегося от последствия слабости плоти.

- Точно напишу в Орден и попрошу прислать заклинание целомудрия.

Было в арсенале паладинов и такое, правда, некогда наставники предупреждали юных послушников, что оно убивает мужскую силу, и через пару месяцев магического воздержания уже и заклятье не потребуется. Но Лагерт решил, что лучше уж так, чем кидаться на Кэра. Одного раза хватило, чтоб его, теперь всю жизнь отмаливать. Да и Кэру будет поспокойнее жить.

Письмо с просьбой он отправил сразу же, как вернулся в башню. И пошел заниматься перестановкой в бывшей спальне некроманта. Тюфяк, насквозь пропахший смертью, он выволок и сжег на второй же день житья в башне, в сундуках, которых в громадной кладовой рядом со спальней стояло с десяток, отыскалось грубое, плотное полотно, из которого Лагерт кое-как сшил чехол. Набивать же оный было решено сеном, вернее, сушеными травами для спокойного сна: ромашкой, белорыльником и кружаной.

- Кэр, поможешь? - паладин вновь обрел самоконтроль, потому общаться с нечистиком мог легко.

Тот вопросительно приподнял брови, глядя на хозяина.

- Надо набить чехол сушеной травой. Будет матрас для сна.

Нечистик закивал и поскакал в сарай за серпом. Лагерт, посмеиваясь, направился следом. Чем дальше, тем более разумным и… ребячливым, что ли?.. становился парнишка. Если судить по датам и выкладкам старика Кахариона, в пересчете на людские годы Кэру должно было быть от силы лет так пятнадцать. На самом деле же он, как магическое создание, увидел свет всего шесть лет назад, и треть жизни провел, привязанный к умершему. Как не свихнулся совсем?

- На травах спать хорошо, полезно для сна.

Кэр склонял голову к плечу и слушал Лагерта, внимательно смотрел, какие травы тот выбирает, чтоб срезать, повторял за ним. Работал он шустро, к полудню натаскал копешку раза в полтора поболе, чем сам паладин.

- А уж какой запах от этих трав. Хочешь себе такой же матрас?

Парнишка задумался, подергал растрепанную, в травинках, косу, потом кивнул.

- Тогда сошью чехол. И трав надо запасти побольше.

Окрестные луга и леса были богаты на травы, не только на клевер, но и на лекарственные, которые паладин худо-бедно знал. Он потихоньку увешивал кухню и кладовку пучками мелиссы, лесной мяты, земляничного листа, купавы и золотника. А уж крапивы нарезал и навязал, изрядно пожалив руки аж до плеч, с десяток веников. Сушеную крапиву любил Прорва.

- Зиму проще переживать, если есть, чем полакомиться. Коней это тоже касается, - объяснял паладин.

Кэр мотал на ус, так что Лагерт даже не удивился тому, что одним ясным утром парнишка приволок из лесу целую кучу крапивы. Выглядел он при этом так, будто его в ту крапиву раз сто батогами загоняли - весь аж красный, непрестанно чешущийся и с мокрыми глазами.

- Вот же… Иди сюда, буду лечить.

Видно, Кэру от крапивных ожогов было совсем худо, он даже не стал шипеть, позволив стянуть с себя свой балахон. Все еще тощий, ну так за две седмицы особо-то не откормишь. Ну хоть ребра не так сильно выпирают. Ноги по самое “не балуй”, руки, лицо, даже шея были в мелких волдыриках и царапинах от его собственных когтей. Кэр снова потянулся почесать зудящее.

- Не трогай, будет хуже, - паладин положил ладони ему на плечи и отпустил волну исцеления. Краснота на глазах исчезала с бархатной загорелой кожи. Кэр выдохнул с невыразимым облегчением, приподнялся на кончики пальцев, словно танцовщик, и благодарно лизнул Лагерта в щеку.

- Ты просто больше в крапиву не лазай, - тихо попросил паладин.

Кэр посмотрел на него своими громадными глазищами, круглыми, как у совенка, наклонил голову и боднул в грудь макушкой, словно дикий кот, который и ласкаться-то не умеет, а хочет. Лагерт потрепал его по волосам:

- Ласковая мелочь.

Черные растрепанные лохмы пахли лесными травами. Паладин не понял, как так вышло, что он уже не просто гладит их, а уткнулся носом, крепко обнимая замершего нечистика.

- Пахнешь так… Как целый луг.

Теплый бархат под руками. В ладонь отчаянно колотилось сердечко, все быстрее и быстрее. Быстрые выдохи - по груди жаром, углями раскаленными.