Позор, конечно, но он действительно не умел пользоваться магией. Все, что он мог - он мог благодаря амулетам. Не просто безделушкам, кстати, а древним родовым артефактам, которые матушка не пожалела вытребовать у отца, лично отобрала в сокровищнице рода и вручила сыну. Лагерт вздохнул, решив, что лучше и впрямь жить тут. И не позорить паладинское звание кучей амулетов.

Он ополоснул кубок водой, поставил его на полотенце, куда всегда составлял помытую посуду, зевнул и отправился наверх. Уже дойдя до кабинета, подумал, было, что, может, просто запереть Кэра в сарае? Потом посмотрел на пустой проем двери с покореженными мореными дубовыми косяками и вздохнул: Кэр вынес тяжеленную дубовую дверь, разломав ее в щепки. А в сарае дверь и вовсе хлипкая. Кстати, надо бы ее поправить и утеплить. Прорве зимой должно быть тепло. А Кэр. Ну пускай смотрит, главное, чтобы не мешал. Поймет, что ничего интересного и отстанет.

========== Глава шестая ==========

С утра у паладина нашлось несколько дел, в том числе и с дверью в сарай. А вот после обеда, когда слегка угасла жара, а восточный ветер пригнал белые отары облаков, Лагерт оделся, оседлал коня и отправился в деревню. Кэра он не видел, тот, вылакав немного молока, куда-то исчез. И не появился, даже когда Лагерт въехал в лес.

“Вот и славно”, - решил паладин.

Янина долго ломаться не стала, сразу поняв, с какой целью к ней заявился паладин. Что может быть лучше пышного, нежного женского тела, совсем еще не старого, не вымученного бесконечными родами и работой? Вдовушка была, что называется, в самом соку. Мужа ее, как уже знал Лагерт, прошлой зимой насмерть задавило упавшим деревом. Детей не дали боги, вот и жила теперь она богатой наследницей в добротном доме, с налаженным хозяйством. Мужчина был уверен, к Янине сватаются многие, и не только из Курвина Брода. Лагерт свататься не собирался, хотя его и ждали не за тем. Паладин был поприятней да и пообходительней, чем прочие воздыхатели. Он постарался ее не разочаровать, крепко постарался. Не разочаровался и сам, забыв на время о Кэре, узах и всем таком прочем. Широченная кровать только поскрипывала, вдовушка ахала и подвывала, наслаждаясь непривычными для себя “излишествами”, вроде ласк и поз. Все-таки, в патриархальной деревне такого не знали.

Отвалился Лагерт, довольный, разморенный. Да уж, теперь никакие узы точно не помешают спокойной жизни с Кэром. И только тогда почуял пристальный взгляд. Показалось даже, что уловил мелькнувшую в окне тень, но в самом деле показалось: занавески шевелил ветер.

- Ну, бывай, красавица, поеду я, дел дома невпроворот.

- Ой, я сейчас, - Янина накинула рубашку и сбегала на кухню и в подпол, принесла целый короб всякого вкусного. Посмотрела на Лагерта, словно решая для себя что-то, решила, тряхнув распустившимися русыми кудрями, и спросила: - Герт, ты ж мальчика не убил, так?

- Он безобидный, - хмыкнул паладин. - Я убиваю нечисть, а он так, маленький и неопасный.

- Еще какой опасный, - рассмеялась женщина. - Наших мужиков так валял, что и вилы переломали, и кости, у кого удачи меньше было. Да не в том дело. Возьми вот, там пироги с курятиной. Ему, вроде как, нравились. Правда, он у меня редко подворовывал, и птицу никогда не таскал.

- Спасибо, Янина, - паладин прибрал пироги, рассудив, что Кэра надо кормить.

- Приезжай, как соскучишься, землевладелец, - она хихикнула, как девчонка, поцеловала его в колючую щеку.

- Приеду, - закивал Лагерт и отправился смотреть, что сожрал конь за время его отсутствия.

К морде Прорвы был подвязан мешок с пересыпанным овсяным зерном свежим клевером. Лагерт его точно не подвязывал, значит, Кэр. То ли честь хозяина соблюдал, чтоб не косились за потравленные цветы, то ли просто о коне заботился.

- Ну что, домой, старина? - паладин потрепал его по гриве.

Прорва согласно фыркнул, затанцевал, как жеребенок. В гостях, мол, хорошо, а дома клевер вкуснее.

- Поехали, - рассмеялся Лагерт, взбираясь на спину верному другу. У берега Курвы он придержал коня, вздохнул и свесился с седла, протягивая руку наугад:

- Забирайся, Кэр. Прокатишься верхом.

Тот сразу же залез в седло за спиной паладина. Так и остался невидимым, кстати. Было немного странно чувствовать хватку когтистых пальчиков на поясе и не видеть их.

Прорва его словно и не чуял, весело побежал в сторону башни, стремясь к лугу, на котором можно было кататься, взбрыкивая копытами. Конь радовался обретению своего дома. Пожалуй, Лагерт тоже радовался. Ему уже начала нравиться и угрюмая башня, с каждым прошедшим днем словно линяющая. Камни, из которых она была сложена, уже не казались черным базальтом. Теперь это был обычный темно-серый, мелкозернистый гранит.

- Кэр, как тебе изменившийся дом? Нравится?

Ну, а вдруг ответит? Не ответил, только кивнул, Лагерт почувствовал это спиной, к которой парнишка прижимался лбом.

- Вот и славно. Янина тебе пироги передала.

Еще кивок.

- Она, значит, тебя подкармливала?

А это, наверное, головой помотал.

- Ты сам воровал? Как давеча пироги у старосты?

Шипение и гневное фырканье. Вот и пойми, то ли старостины пироги не Кэр спер, то ли он это и кражей не считал.

- Но рыбу я запеку все равно, тебе надо хорошо питаться.

Кивнул. Ну, да, раз хозяин сказал, что надо питаться… Кэр ел все, и столько, сколько ему давали. Паладин решил провести что-то вроде эксперимента, о котором после пожалел: приготовил кашу с окороком и накладывал в миску Кэру еще и еще, как только тот расправлялся с предыдущей порцией. Кэр ел, и по нему не было видно, что наелся. На шестой добавке Лагерт решил остановиться, и хорошо, что так и сделал: ночью нечистику стало плохо.

- По крайней мере, мясо на костях нарастает уже, хоть не такой прозрачный.

Фырк в спину. Теплое дыхание чувствовалось и через тонкий лен сорочки, кроме этой сорочки, плотных штанов из того же льна, пояса и сапог, на паладине ничего не было. Они неспешно ехали вдоль Курвы, туда, где река разливается еще шире, но мелеет совсем, едва по брюхо Прорве.

- Надо будет сходить искупаться, пока вода теплая, - решил Лагерт.

Кэр подергал его за пояс, становясь видимым - в округе, кроме птиц и лесного зверья, не было никого живого, не увидели бы. Снова дернул, мол, почему бы не сейчас?

- Сейчас? Ну, можно и сейчас… Прорва нас покараулит, так ведь?

Конь остановился у кромки воды, принюхался и стал пить, отмахиваясь хвостом от вылетевших на вечернюю охоту оводов. От воды тянуло парным теплом, прогретая за день, она так и манила. Здесь уже было достаточно мелко, Кэру, должно быть, по шею, Лагерту - по грудь. Паладин стал раздеваться, скидывая одежду на траву. На Кэра он старался не смотреть, краем глаза заметил только, что косо-криво сшитый лейн того тоже полетел на землю, и парнишка распустил косу. Когда ж Лагерт забрался в реку, он и думать забыл про Кэра. Хотелось просто наслаждаться этой водой. Что поделать, любил паладин плавать или просто купаться.

В прозрачной воде шныряла рыбья мелкота, не боясь людей. Мужчина замер на отмели, разлегся в почти горячей воде, наслаждаясь покоем. Пожалуй, впервые за много лет. Было странно осознавать, что не надо никуда спешить, что он дома, и можно повесить латы на стойку, присобачить меч над камином, молиться только перед трапезами и сном, а прожитые в бесконечной дороге пятнадцать лет вспоминать, как занимательные истории для сельских ребятишек или, вон, Кэра.

- Не представляешь, малыш, как же это хорошо. Когда покой. Когда никуда не надо торопиться, можно обустраивать собственный дом.

На грудь плеснуло водой: Кэр подобрался поближе, упираясь в песчаное дно руками, задница торчала над водой. Лагерту стало смешно: как ребенок, который еще не умеет плавать, зато “ходит” по воде. По спине черными змеями вились мокрые волосы, глаза смотрели серьезно и немного вопросительно.