- Плавать научить?

Фыркнул. Это насмешливое фырканье постепенно стало самым частым звуком, который Кэр издавал. Шипел он все реже.

- Это да или нет?

Кэр вдохнул, рывком развернулся, отвел руки к бокам, плотно прижав их, и беззвучно ушел в глубину, извиваясь всем телом, как рыба. Или головастик. Да уж, учить плавать не нужно. Хорошо все-таки, так тепло. Кэр плещется как огромная рыба. Прорва что-то опять жует. Лагерт закрыл глаза и, кажется, даже задремал немного. Проснулся рывком, от чужого прикосновения и чужой силы. Посмотрел сквозь ресницы: Кэр сидел рядом, насупленный, как обиженный кот, у которого отобрали крынку со сметаной, водил ладошкой над плечом паладина, не касаясь кожи. Лагерт понял: убирает царапины, оставленные Яниной.

- Они же не опасные, малыш. Ты чего?

Зашипел. Было в этом шипении что-то такое… странное. Царапины пощипывало, они на глазах затягивались, становились незаметными.

- Но спасибо, - улыбнулся Лагерт.

Кэр подался вперед, наклонился, почти касаясь носом плеча… И вдруг цапнул, отпрянул: на коже остался веночек из добрых двух десятков крохотных проколов, из которых выступили алые бусинки крови.

- Да что такое? - Лагерт дернулся залечить.

Кэр снова зашипел, отвел его руку. До паладина доходило медленно, но все же доходило: Кэр ревновал.

- Ты чего? - он все-таки уточнил. - Злишься?

Кэр помедлил, передернул плечами, словно не мог или не хотел ответить прямо.

- Злишься, что я с Яниной был?

Отвел глаза, вздернул подбородок. Будто говоря: я выше какой-то там злости.

- Ревнивая ты мелочь.

Вздох. Быстрое движение: наклонился, слизнул с укуса капельки крови.

- Почему ты вообще ревнуешь, Кэр?

Ответа не дождался: Кэр вскочил, обдав его брызгами, показавшимися холодными по согретой солнцем коже, выбрался на берег, сохнуть и расчесывать когтями мокрые волосы. Паладин отправился еще немного поплавать перед возвращением. Дома дел невпроворот, еще крышу эту чинить.

На крышу решено было лезть с утра, по холодку. Сначала посмотреть, что там вообще творится. Потом решить, чем и как заделывать дырки в кровле. У башни была крыша конусом, словно воронка на высоком, сужающемся кверху стакане. Этот конус покрывала темная, черно-бурая черепица. Вблизи оказалось, что бурым был мох, наросший на ней. Кое-где ветер сбросил тяжелые, похожие на гигантскую чешую левиафана, черепичины, темнели дырки. Их было немного, можно было съездить в деревню, заказать гончару такие же.

- Не так все и плохо, - решил паладин.

Голова даже почти не кружилась. Рядом маячил Кэр, неотступно и цепко смотрел. Было интересно, а вот соскользни у Лагерта рука или нога, сумел бы парнишка его удержать? Но проверять не хотелось: паладин привязал к одной из опорных балок крыши прочную веревку, найденную в подвале, и обвязался другим концом вокруг пояса. И тут голова как раз закружилась, нужно ж было глянуть вниз, а? Отвести глаза от далекой-далекой земли не получилось, Лагерт почувствовал, что теряет опору. И горло свело, будто удавкой перехватило - не крикнуть… Кэру это и не понадобилось, он дернул за веревку, и мужчина рухнул на черепицу спиной, а не лицом вперед - с крыши.

- Вот поэтому я и не торопился сюда лезть, - пробормотал паладин. Кэр стоял возле него на коленках, глаза казались еще более круглыми, чем всегда, испуганными. Гладил ладошкой по щеке, по плечу, успокаивал, значит. Эх, чудовище мелкое, кусачее-ревнивое.

- Все хорошо, Кэр, пойдем вниз.

Руки и ноги дрожали и казались марионеточными, тяжелыми, набитыми то ли мокрой ватой, то ли опилками. Кое-как паладин добрался до чердачного окна, влез на чердак и почти свалился на пол. Запоздало пришло понимание, что, не обвяжись он веревкой, Кэру снова пришлось бы охранять от людей труп хозяина. И не факт, что парнишка бы не спятил окончательно.

- А уж как мы менять это будем, - паладин сглотнул.

Кэр огляделся, почесал в затылке и принялся выводить в пыли на полу коготком руны:

“Я сам. Научи”.

- Ну, вот притащим целые на замену - и научу.

“Идем”.

Кэр поднялся, протянул ему руку. Тонкая тростиночка - здоровому мужику. Смешно. Паладин улыбнулся, поднялся, осторожно приняв руку Кэра. Сильный, это правда. Не сильнее самого Лагерта, но все же. А то, что смертельная опасность сближает, давно доказано. Перепуганный осознанной перспективой провести остаток жизни с убившимся по неосторожности хозяином, Кэр не отлипал, шел рядом, ухватившись за пояс мужчины, прижимался к его боку, норовя заглянуть в лицо. Паладин обнимал его за плечи и улыбался:

- Все хорошо, правда. Я же говорил, что высоты боюсь.

Кэр обхватил его руками, уткнулся лицом в грудь, крепко-крепко вжимаясь в мягкий лен застиранной сорочки. Лагерт понимал, как ему страшно.

- Я буду очень-очень беречься, обещаю, - он поцеловал Кэра в макушку.

Дальше жизнь завертелась со скоростью бешеной белки в цирковом колесе. Заказать черепицу, заказать плотнику-резчику новую дверь в кабинет. Найти еще высохшие деревья, в окрестностях башни их было много, свалить, распилить, порубить на дрова. Даже вдвоем с Кэром - нелегкий труд, притом что Лагерт умудрился использовать в выкорчевке сухостоя его магическую силу. Правда, вместе с сухими лесинами поначалу с корнем выдирались и живые деревья.

- Аккуратнее, - приговаривал паладин. - Еще аккуратнее. Нам нужны сухие деревья. Зима будет теплой, протопим башню, камень поглотит тепло и отдаст нам вечером и ночью.

Кэр учился контролировать свою силу. Теперь стало понятно: раньше он этого вообще не умел, бил на полную, от всей души и широким веером. Особенно хорошо это было видно на лугу с высокими травами: они провели эксперимент. От магического удара Кэра трава полегла конусом с вершиной, направленной на него. Паладин шагами замерил нижнюю границу, где сила удара рассеивалась. Вышло, что бьет Кэр шагов на сто.

- А теперь будем учиться делать это менее разрушительно.

Вот где пригодились паладинские-то техники сосредоточения, медитации, упражнения на развитие своего дара, если он есть. То, что не пригодилось самому Лагерту, он передавал Кэру и почему-то ужасно гордился его успехами, когда они были.

- У меня нет магии, понимаешь… Вернее, исцеление есть, но слабое. Паладины умеют гораздо больше, а мне не давалось обучение. Но теорию я выучил.

Кэр слушал, кивал, старательно повторял упражнения. Дела шли медленно, но верно. Кроме уроков, рубки дров и сенокоса были еще охота и рыбалка. Лагерт все же сообразил, как сделать коптильню, сложил ее, даже вишневых опилок надыбал в деревне. Теперь иногда у башни попахивало ароматным дымком и рыбой, иногда - дичью. Подвал - прохладный, сухой, разгороженный аккуратными клетями, наполнялся запасами еды. Лагерт даже в соседнюю деревню съездил, вернулся с небольшой телегой всяческих припасов. Денег потратил пропасть, но не зря. В подвале поселились бочонок бренди, десяток кругов сыра, две сахарных головы, пузатая крынка с медом, мешки с мукой, крупами, даже весьма немаленький мешок соли - самая дорогая покупка паладина в тот раз.

- Бренди можно немного перед сном. Чтобы спалось лучше, - пояснил он. – Надо Янину попросить пошить тебе одежды еще.

Он выделывал и собирал заячьи шкурки, правда, летошние - проку с них мало, мех никакой. Но на теплый полог в постель, на одеяло - почему бы и нет? Кэр ощипывал рябчиков и уток, собирал мелкое перо в мешки - перенабить подушки. Себе оставлял самые яркие и красивые перья: фазаньи, глухариные, тетеревиные. Он умел охотиться на токующих птиц, видно, за два года научился, чтобы не умереть с голоду. Умел собирать птичьи яйца. Искать грибы и ягоды. Вот в грибной охоте Кэру точно не было равных. В подвале прибавились длинные низки сушащихся грибов. Кое-чего Лагерт даже засолил - крепеньких боровиков маленькую кадушку.

- Хорошо перезимуем. Главное, Прорве насушить побольше крапивы, очень уж он любит ее, как не в себя жрет. Хотя он и так… - паладин махнул рукой.