========== Глава седьмая ==========

Лагерт не знал, сколько еще шкатулка будет бездонной, но в башне было полно серебра. Прожить без вычурной чеканной посуды можно, да и без подсвечников, статуэток и прочей ерунды. А еще в башне была лаборатория, которую он обследовал только мельком, только чтоб понять, что Тьмы там не осталось. Наконец, наступил день, когда, вроде, вся работа была переделана, и можно было пойти и покопаться в этом царстве реактивов, хрустального стекла, реторт и перегонных кубов.

- Главное - ничего не разбить, - решил он, заходя внутрь.

Кэр прошел следом, ему было тут неуютно. Осмотрелся, поманил паладина за собой к заставленной полками с банками и другими емкостями стене. Ткнул в какую-то неподъемную ступу, вырезанную из цельного агата.

- Это что? - не понял паладин.

Кэр, злясь на его недогадливость, ухватил его за руку, заставил толкнуть ступу. Она отъехала в сторону, как… рычаг, вот что. И вместе с ней - целый шкаф на хитрых запорах. А за ним была сокровищница, иначе не сказать. Склад ингредиентов. Почему алхимики или бедны, как церковные мыши, или неприлично богаты? Потому что алхимические ингредиенты - это драгоценные и не очень металлы, камни, прочие элементы. Это золото, серебро, медь, свинец, рубины, изумруды, сапфиры и алмазы. Уголь, сера, ртуть. Многое и многое другое. Здесь было много этого всего. Некромант, похоже, не собирался помирать так уж скоро.

- Вот если бы я был алхимиком, я бы сейчас вопил во все горло и плясал, - выдохнул Лагерт. - Да уж, сюда б алхимика умного…

Кэр закатил глаза и вытащил из шкатулки горсть мелких, но удивительно чистых необработанных рубинов, протянул ему.

- О, так теперь мы вообще богаты, - засмеялся паладин. - Как герцоги.

Конечно, чтоб превратить это в настоящее богатство, требовалось время. Продать камни ювелирам, остальные реагенты - алхимикам. Но это все можно и позже. Пока у них было достаточно денег, чтобы привыкнуть к мирной жизни.

Однажды утром пришло письмо из Ордена. С затребованным заклинанием, начертанным на свитке. Использовать его немедленно Лагерт не торопился: не хотелось разочаровывать Янину.

- Потом. Оставлю на крайний случай.

С Кэром они кое-как договорились, вернее, угрюмо зыркающий парнишка вынужден был согласиться с тем, что раз в неделю паладин уезжает к вдовушке, помогает ей по хозяйству, имеет за это свои законные удовольствия, и это помогает ему игнорировать все еще временами возникающее напряжение уз. Янина порой намекала уже, что ей нужен муж, а то любовник - это хорошо, но надо бы мужика постоянно под боком иметь. Лагерт делал вид, что намеков не понимает. Если жениться, придется переселиться в деревню. А ему не хотелось уезжать из башни. Здесь ему было уютно, он привык к тому, что никто не пытается им командовать.

- Скоро погонит меня, - говорил он Кэру. - Замуж выйдет.

Тот пренебрежительно фыркал. Он с существованием Янины мирился благодаря ее пирогам с курятиной или яйцами. И то - придирчиво обнюхивал прежде, чем есть.

Вскоре прилетело и письмо от герцога. Вернее, от младшего брата Лагерта. Прочитав его, паладин неделю ходил мрачный, как грозовая туча, даже не занимался с Кэром, потом вообще напился бренди и свалился спать в стойле у Прорвы. Кэр стащил письмо.

«Дорогой брат.

Поскольку ты у нас все-таки старший, то предоставляю тебе честь жениться и наплодить наследников. Я сам на такой подвиг более не способен, ввиду зимней простуды.

Срочно приезжай домой, родители ждут».

Проспавшись, Лагерт первым делом перечитал письмо, вторым - сел писать ответ, где посылал честь, дарованную ему братцем, родителями и прочими нехорошими личностями в далекие и неароматные дали, спрашивал, сам ли дорогой брат сообразит обратиться в Орден Жизни, или это сделать старшему, как наиболее разумному? И еще, стоит ли ему, обращаясь в Орден, оплатить работу целителя, если герцог и его наследник это сделать не в состоянии.

- Двадцать лет обо мне не вспоминали - и вот тебе. Наследников им!

Паладин покосился на свиток с заклинанием, который держал под рукой, мстительно приписал, что от него наследников ждать бесполезно по причине того, что он давно решил покончить с мирскими соблазнами и использовал «Свет непорочности». Так что - он ждет с нетерпением ответа, а в гости… ну, в гости он непременно заявится. Весной. Как дороги просохнут.

- Буду целомудрен, непорочен и свят… - свиток руки жег, призывая использовать.

Кэр, устроившийся на подоконнике, фыркнул, скаля в насмешливой улыбке все свои острые мелкие зубки. Ну да, ну да, он-то прекрасно слышал, а иногда и видел, насколько паладин «непорочен и свят». Особенно когда Янина вскрикивала: «Ох, святый милосердный! Ох!»

- А зря смеешься, если вот этот свиток использовать, я в жизни больше не захочу никаких удовольствий.

Кэр взмахом руки выдернул свиток у него из-под ладони, посмотрел на белую нить и печать, сверкающую от вложенной силы.

- «Свет непорочности», - пояснил паладин.

На подвижном личике Кэра отразилась целая гамма эмоций, которые было трудно идентифицировать из-за их многообразия. Он поскреб свиток коготком, глядя на паладина. Сиреневые глазища отражали сверкание печати. Что-то он такое задумывал, но что - Лагерт понятия не имел. Зато знал, что, что бы мальчишка ни решил утворить, расхлебывать будут вместе.

- Что ты там задумал? - решил он все-таки предотвратить проделку Кэра.

Тот пожал плечами и… порвал прочный, зачарованный свиток в мелкие лоскутки, умудрившись не тронуть печати.

- Кэр! Ну и что это все означает? - возмутился Лагерт.

Тот снова пожал плечами. Призвал со стола заостренный кусочек оловянного прутка и лист очищенного от старых записей пергамента, нацарапал на нем: «Зачем?» и отправил паладину в руки.

- Янина выйдет замуж, больше свободных симпатичных девиц в деревне нет.

Листочек вернулся к Кэру, потом назад к Лагерту.

«Есть я».

- Малыш, ты, конечно, симпатичный, но я как-то больше люблю женские тела.

«Тогда женись на Янине», - Кэр швырнул ему лист, метнулся из кабинета. Лагерт знал, куда он пойдет - в сарай, к Прорве.

- И вот на что он теперь-то обиделся?

Паладин отправил письмо брату, смел в камин обрывки залога своей спокойной жизни и пошел искать мелкое чудовище. Впрочем, не такое уж и мелкое. К концу лета стало заметно, что Кэр растет. То ли установленные узы, то ли возраст заставляли мальчишку вытягиваться. Слишком высоким стать ему не грозило, пока что он дорос до плеча Лагерту, немного окреп и уже не казался скелетиком, обтянутым бархатом.

- Ну, мелочь, на что ты обиделся? Ну скажи уже…

Кэр, кормивший Прорву с ладони чем-то похожим на морковные корешки, только дернул плечом. Если бы мог, наверное, сказал бы.

- Ревнуешь, что ли? Опять?

Нечто среднее между фырканьем и шипением. Злится. Ревнует. Злится в том числе и на свою немоту, потому что не может объяснить человеку ничего толком. А писать Кэр не любит.

- Я ведь уже извинился за тот случай, Кэр. И обещал, что больше не стану… домогаться.

Парнишка с размаху стукнул себя ладонью по лбу. Вздохнул, прижался к боку Прорвы, укоризненно косящего карим глазом на хозяина.

- Ну и что вы так смотрите?

Прорва шагнул к нему, аккуратно взял зубами за плечо. А Кэр, развернувшись, подошел ближе, привстал на пальцы, потянулся губами к губам паладина. Лагерт опешил настолько, что поцеловал его. Горькая земляника - вот какие они были, эти губы. Как и в тот раз, только теперь Кэр не отшатывался, не дрожал перепуганно. Обнял за шею, прикрыв угольной тенью ресниц глаза, приоткрывая рот. Не кусался, позволяя хозяину творить со своими губами все, что заблагорассудится. Паладин, как и тогда, целовал его нежно, хоть и ожидал, что вот-вот укусят, оттолкнут. Зубки были острые, он чувствовал это языком. На губе вон, до сих пор шрамики остались. А еще на пальце и на плече. Весь был помеченный этими белыми иглами. Укуса Лагерт так и не дождался.