Он убрал навоз, засыпал в кормушку немного овса, летом Прорва пасся свободно, и, хотя никогда не был против пожрать зерна, получал его нечасто. Потом паладин занялся ямами, которых осталось всего две. Чтобы засыпать их, приходилось таскать песок и землю из лесу. Дело небыстрое.

- Последний рывок к своему дому, - сказал паладин и засмеялся.

Через час, возвращаясь из лесу с очередным мешком земли, он нашел возле ямы Кэра, который приволок ему кубок с молоком и кусок пирога с яблоками. Яблоки собирал он же, найдя в лесу дичку с почти сладкими мелкими плодами.

- Спасибо, - паладин выпил молоко.

На Кэра он старался не смотреть. Тот заметил это неумелое, но старательное игнорирование, шагнул к паладину, останавливая его, вцепился в запястье. Заглянул в глаза - на дне сиреневых омутов пряталась горчинка неуверенности и опасения.

- Все хорошо, малыш, - Лагерт поцеловал его в макушку. - Спасибо за молоко и пирог.

Кэр топнул ногой, не отпуская. Коснулся свободной рукой груди паладина, пропотевшей рубашки, потом своей груди.

- Что такое?

Снова касание, настойчивее. «Ты», «я», потом неопределенный жест, обе руки к вискам… или к ушам? Что же он…

«…шишь? Лагерт! Ты меня слышишь?»

«Что? Я… Я могу с тобой разговаривать?»

«Ты меня услышал! Услышал!» - голос внутри головы был таким, как Лагерт и воображал - чуть хриплым, ломающимся юношеским баском, срывающимся от избытка чувств. - «Наконец-то!»

«Но как?», - паладин вытаращился на него.

«Ты можешь говорить вслух. Узы. Ты так и не дочитал, да?»

- Ну, там почерк не очень читаемый, - смутился Лагерт.

Кэр фыркнул.

«Мой создатель изначально закладывал в узы возможность связи между мной и хозяином на большом расстоянии. Все зависит от магической силы. Меня ты услышишь издалека, я тебя - не слишком. Завершение уз должно было произойти сразу… - Кэр помедлил, потом вздохнул и продолжил: - Прости, я слишком перепугался тогда. И вообще был не в себе».

- Ну, по крайней мере, мы можем разговаривать.

«Теперь - да. Знал бы ты, как меня это радует! Хотя, у меня был уже один собеседник до сегодня», - Кэр лукаво сощурился.

- И как тебе с Прорвой общалось?

«Он очень умен для коня».

- А о чем он говорит? Ну, кроме еды?

«О тебе. О приключениях. Сначала ему было трудно говорить со мной. Я знаю, тяжело общаться с тем, кто мало что понимает и вообще наполовину сошел с ума».

- Надо же, он что-то может рассказать, кроме того, сколько и чего сожрал, - паладин принялся наполнять яму.

«Он многое рассказал. Хотя эпические битвы с гарпиями с точки зрения коня…» - Кэр беззвучно рассмеялся, и паладин понял, что впервые за все время видит, как тот смеется.

- Ну и как они выглядят? - Лагерт тоже рассмеялся.

Кэр принялся пересказывать ему эту историю с точки зрения Прорвы, и паладин вскоре понял, что люди многое теряют, не имея возможности знать, что о них думают их четвероногие друзья.

«А потом он залепил той наглой крылатой твари копытом в лоб за то, что она нацелилась на его яйца».

«Ржать, как конь» - Лагерт познал смысл этой фразы именно сегодня. Вернувшийся Прорва недоуменно смотрел на паладина, потом поинтересовался у Кэра, не сошел ли Лагерт с ума от счастья. Кэр потрепал его по шее, успокоив.

«Просто сегодня он, наконец, меня услышал. Спасибо, друг. Твой совет «стреножить брыкучего жеребца» оказался как нельзя более правильным».

Прорва довольно всхрапнул и пошел есть овес.

- А почему я не слышу, о чем вы говорите? - спросил паладин, отсмеявшись.

«Потому что с животными я говорить умею без уз. С самого создания. Это… это как другая тропинка в лесу. Ты не видишь тех, кто идет по ней. Понимаешь?»

- Да, это понимаю.

«Тебя что-то тревожит?» - Кэр снова посмотрел ему в глаза.

- Не совсем. Просто… Не знаю… Как отнестись ко всему, что произошло.

«Что именно произошло? Ты о свитке с заклинанием? Прости, но это же глупо. Ты сильный мужчина, и лишать себя радости телесной в самом расцвете сил… Зачем?»

- Чтобы не поддаться узам и снова не снасильничать тебя.

«Так больше не будет. И я уже в своем уме, чтобы понимать, что происходит, и не сопротивляться».

- Ну и свитка больше нет, - резонно возразил паладин.

«Твои обеты запрещают такое?» - Кэр склонил голову к плечу.

- Не совсем. Просто… Не знаю. Ты первый мужчина, с которым я делю ложе.

«Я помню, ты говорил, что любишь женщин. Тогда почему не женишься на Янине?» - спросил парень.

- Душа не лежит почему-то.

«Тебе не понравилось быть со мной?»

Паладин до слез смутился, отвернувшись:

- Понравилось.

«Мне тоже».

Добавлять «в этот раз» Кэр не стал. Лагерт не был виновен в том, что произошло тогда. Паладин вообще предпочел углубиться в работу. Кэр достал из сарая второй мешок и отправился помогать ему. Вдвоем работа пошла веселее, и до заката ямы были закопаны.

- Ну вот, так намного лучше. Можно и поужинать.

Кэр вытащил из колодца ведро ледяной воды: паладин всегда обливался после тяжелой работы, сейчас, когда была такая возможность, он предпочитал держать тело в чистоте. Хотя бы в такой.

- Спасибо, - Лагерт с удовольствием смыл хотя б часть грязи и пота. Подумал, что завидует Кэру: тот, сколько бы ни занимался тяжелым трудом, всегда пах родниковой водой. И умудрялся не запачкаться. Хотя сейчас он тоже скинул сорочку и наклонился, предлагая паладину окатить себя водой. Лагерт облил и его. Теперь, когда купание завершилось, можно было и впрямь поужинать.

- Завтра осталось поставить защиту.

«А зачем?» - Кэр накинул на плечи паладину полотенце, забрал их сорочки и пошел в башню. Следовало достать из ледника блюдо с жареными перепелами, оставшееся от вчерашней трапезы, поставить его в печь, чтобы разогреть. Можно поужинать и холодными, но теплые вкуснее.

- Чтобы посторонние не забредали.

«Как те мужики из деревни?» - хмыкнул парнишка.

- Например. Или дикие звери зимой.

«Научи меня готовить еду? - Кэр вынырнул из ледника с глубоким серебряным блюдом, принюхался к перепелиным тушкам, сглотнул слюнки. - Ты вкусно готовишь, но ты вообще все делаешь, а я - ничего. Научи меня!»

- Хорошо, научу. Это несложно, на самом деле. Главное, делать все это с душой и любя.

В раскрытую по случаю оглушающей августовской жары дверь влетел магический сокол, растаял облачком искр, уронив на ладонь Лагерта письмо, запечатанное сургучом с оттиском коронованной ящерицы. Брат сподобился ответить, да еще и так быстро. В душе паладина шелохнулась тревога.

- Чую, не понравится мне этот ответ, - пробормотал он, ломая печать.

Перечитывать письмо пришлось трижды. И только в третий раз до Лагерта дошел смысл написанного. Рука сама смяла тонкий пергамент, сжавшись в кулак.

«Что случилось?» - теплая ладошка Кэра накрыла его кулак, парнишка заглянул в глаза.

- Прочти.

Кэр расправил измятое послание, принялся читать, пробегая глазами по кривоватым, торопливым строкам.

«Что значит - «разорен»?»

- Нет денег. Совсем… Земли отца продадут. У родителей ничего не останется, если мне или брату не получится жениться на богатой женщине.

«Лагерт? - Кэр улыбнулся, крепче сжав ладонь на его запястье. - У тебя есть куча денег, разве не так?»

- Этого мало, малыш, слишком мало. Это куча денег по меркам здешних деревень, Кэр, но долги отца… слишком велики. Там нужен сундук золота, как минимум. Серебро ценится невысоко, из него даже украшения не делают, оно, как и сталь - металл для доспехов и оружия паладинов.

«Золото?» - Кэр задумался, и мысли это были тяжелые, трудные для юного магического создания. Но когда он снова поднял голову, в глазах его не было и тени сомнений.

«Ты знаешь, что такое Великое Делание? Трансмутато Магнифика?»

- Ну, - с сомнением пробормотал Лагерт. - Я вроде что-то такое слышал.

«Это величайшее творение для каждого алхимика, результат, к которому он должен стремиться. Это преобразование неживой материи в нечто иное, акт Творения. И Пересотворения себя, - мысленный голос Кэра звучал торжественно и немного печально. - Это действо может привести к смерти или новой ступени бытия. Мой создатель… его силы не хватило, чтобы оправиться от Трансмутато Магнифика. Но свое Великое Делание он завершил. Он создал меня из тех же первоэлементов, которые требуются для создания философского камня - субстанции, способной изменить материю».