- Скоро пойдут стаей. Коня чуют. Копыта, правда, не видели - а то б бежали, поджав хвосты.
«Охота! Охота!»
У Кэра хищно разгорелись глаза.
- Да зачем тебе эти волки, малыш?
«Шкуры. Та медвежья и твое заячье одеяло слишком тонкие. Волчьи шкуры для морозов середины зимы - самое то. И я хочу, чтоб у тебя был плащ из волчьих шкур, а у Прорвы - теплая попона».
- Ну тогда да, нам нужна стая волков, пока шубы роскошные.
И волки пришли. Кэр и Лагерт проснулись однажды ночью от близкого многоголосого воя. Серые тени с горящими зеленью огоньками глаз бродили по периметру защитного купола, подвывали на лунный серп и жадно принюхивались, чуя лишь трех существ. Паладин схватился за арбалет, Кэр - за купленный на ярмарке маленький охотничий лук. Прорва в своем сарае благоразумно помалкивал, зная, что не доберутся, не смогут открыть дверь.
Первую пару роскошных красавцев они убили быстро, дальше волки заметались, затрудняя отстрел, оставив на снегу еще три тела, а после и вовсе разбежались.
- Вот незадача, - расстроился паладин.
«Ну, пять шкур уже есть, на плащ этого хватит. Но они вернутся. Волки мстительны».
- Очень буду ждать.
Волки взяли Туру в осаду. Они появлялись каждую ночь, но уже не вся стая, а лишь часть. И редко когда Лагерту или Кэру удавалось подстрелить кого-то из них.
«Нет, так дальше нельзя. Они наглеют. Пора их перебить», - решил парень. В ту ночь он не стал будить паладина, а выбрался из башни сам. Беззащитная жертва, одна, испугана - он вспоминал свои ощущения и давал зверям почувствовать запах страха. Волки собирались всей оставшейся стаей, медленно крались на сладкий запах. Кэр пригнулся, пошел медленнее, хищно выставив вперед когти. Но наружу пока все еще рвался страх и растерянность, чувства впервые оставшегося в одиночестве ребенка. Волки азартно бежали на него - наверное, тот двуногий великан упустил детеныша. Сожрать. Растерзать.
А потом завертелась кровавая карусель. Кэр больше не был слабым детенышем. Он был сыт, силен, он умел обращаться со своей магией, и она, послушная его воле, свивалась удавками, петлями, силками, душила, выдавливая из волков жизнь, пока он схватился с вожаком. Один на один, коготь на коготь, клык на клык. Вскоре осталась лишь одна проблема - как снять все эти шкуры и выделать их. Кэр слишком устал, чтобы заниматься этим. Его тело покрывали раны, затягивающиеся достаточно быстро, но все равно неприятные. А еще кровь и слюна, клочья шерсти, брррр! Требовалось срочно вымыться, и он, пошатываясь, побрел к башне.
Лагерт выскочил навстречу, босой, в одних штанах:
- Кэр!
«Все хорошо… - мысленно пробормотал тот, доползая до двери. - Я скоро восстановлюсь, не бойся».
- Ничего себе, не бояться. Где ты был?
«О, я поохотился! Я славно поохотился», - Кэр поднял голову, и паладин увидел, как гаснет огонь в сиреневых глазах. Азарт отпускал Кэра, и через миг тот, покачнувшись, упал на руки Лагерту, совершенно обессиленный и усталый. Паладин понес своего охотника сперва мыть, потом кутать в простыню – и в постель.
Днем они собрали мертвых волков, погрузили их на тележку, впрягли в нее не слишком довольного таким поворотом Прорву и отправились в деревню - получать заслуженные лавры. Как разузнал паладин, стая терроризировала окрестные деревни уже не первый год. Ну, и заодно - отдать туши скорняку на выделку. С одной-двумя, да даже тремя Лагерт справился бы сам, но с двумя десятками - нет. В деревне их сразу же горячо уверили, что сделают и меховое одеяло паладину и попону коню за избавление от хищников.
Кэр оправился от своих ран весьма скоро, на следующий же день от них не осталось и следа на его великолепной золотистой шкурке. Лагерт проверил лично. Дважды.
- Не пугай меня так больше. Проснулся - тебя нет.
«Не буду. Просто я не хотел тебя будить. И без того предыдущая ночь выдалась тревожной», - Кэр ласкал его, оглаживал лицо ладонями, ерошил коготками каштановые, с почти незаметной еще проседью, волосы.
- Теперь будет много меха. Хорошо будешь на одеяле смотреться.
«О, как и ты», - Кэр, дурачась, послал ему картинку раскинувшегося на серо-буром меху мощного, красивого мужчины, в котором паладин лишь по шрамам опознал себя.
- Это вообще не я, - с сомнением сказал Лагерт. - Что-то ты не то видишь.
«Любовь в глазах смотрящего».
- Чего? - оторопел паладин.
«Забудь. Прости».
Кэр вывернулся из его рук и умчался, схватив штаны, из спальни.
«Подожди, Кэр. Ну куда ты?»
Паладину пришлось попрыгать, натягивая штаны и сапоги, рубашку он накинул на ходу, старый плащ висел на роскошных лосиных рогах в холле возле кухни, и он схватил его, подозревая, что Кэр снова убежал босиком и не одетым к Прорве. Но в сарае того не было, да и следов на свежевыпавшем снегу тоже не было. Значит, в башне.
- Кэр, ну где ты? Кэр?
Юноша (когда он успел стать таким взрослым? таким красивым…) нашелся в библиотеке. Стоял, упершись лбом в ледяной хрусталь узкого окна, сжав пальцы на темной от времени раме.
«Я здесь…» - прозвучало очень тихо.
- Почему ты убежал?
Кэр молчал. Он просто не знал, что сказать. Да и надо ли говорить? Лагерт обнял его за пояс, поцеловав в макушку. В его руках Кэр терял способность связно мыслить, трезво оценивать степень своей нужности этому человеку. Так хотелось поверить в иллюзию, но он помнил слова паладина о том, что тому вообще-то нравятся женщины. Может быть, рано или поздно, Лагерт встретит ту, которая заберет себе его сердце. И что останется Кэру? Лишь отойти в сторону, продолжать хранить того, кого полюбил сверх магических уз. Разорвутся они, но останется это чувство, ставшее ошейником куда более надежным.
- Пойдем… Попробуем метку поменять. На рыбу.
«Зачем?»
- Мне не нравится эта ящерица.
И Кэр пошел, покорный его воле, его рукам. Паладин опять забыл про всякую магию, как изначально и предполагал.
- Такое земляничное чудо. Никаких мыслей нет.
«Пусть останется, как есть. Куда торопиться?»
С предвидением у Кэра никогда не складывалось. Но тогда ни он, ни Лагерт не могли даже представить себе, что поторопиться стоило.
========== Глава девятая ==========
Весна пришла едва ли не неожиданно: в одну ночь на земле еще лежал снег, серый и ноздреватый, а наутро от него остались лишь островки под еловыми шатрами да в глубоких оврагах, Курва разлилась, затопив лес, на три свои прежние ширины, несла мутные талые воды. Пришлось пережидать, пока наводнение схлынет, и Кэр с Лагертом оказались временно отрезаны от Курвина Брода. Поэтому, когда река вошла в привычные берега, и у охранной границы появилась целая кавалькада всадников, они оба очень удивились.
- Неужто братья из Ордена пожаловали? Да нет, они б сокола с письмом прислали, - недоумевал Лагерт, облачаясь в доспех.
«Над ними штандарт с коронованной ящерицей», - заметил глазастый Кэр.
- Брат. Или отец. И то и другое плохо, но не гнать же взашей сразу, - Лагерт накинул парадный плащ и направился встречать гостей.
Гости, чтоб им провалиться, торчали за охранной границей. Уже одно это настораживало: это с какими же они намерениями явились, что та их не пропускает? Впереди, на гарцующем сером жеребце (по самое седло грязном - весна-с) восседал недовольно хмурящийся мужчина, лишь отдаленно похожий на Лагерта каштановыми кудрями и линией губ. В целом он вызывал странное впечатление: капризное выражение лица, слишком плавные жесты, слишком роскошная одежда и слишком вычурные перстни на пальцах поверх перчаток.
- Здравствуй, Корис, - Лагерт, красивый, статный, помолодевший от спокойной жизни, на фоне младшего смотрелся первым красавцем на все села.
- Здравствуй, Герти. Что это за шуточки? Мы не можем проехать!
Да, с Корисом Лагерт встречался в последний раз, когда приехал навестить отчий дом после принятия присяги. То есть, двенадцать лет назад. И брату тогда было пятнадцать. Он очень изменился, и далеко не в лучшую сторону.