Что тогда началось - невозможно описать. Все утреннее веселье, когда Усман в свойственной ему манере дразнил осадившие крепость имперские войска, не идут ни в какое сравнение с той истерикой, что сейчас закатилась. Орденцы висели друг на друге, лежали на столах, потряхиваясь от хохота, сползали в бессилии на пол. На гневные восклицания раскрасневшегося командира, требующего назвать имя поганца дабы в целях истинных и истовых обелить имя столь светлого ордена, своими мирскими деяниями и молитвами снискавшего славу самого богатого на весь свет.

- Бесполезно! - Смеялся вместе со всеми Сильвестр.

- Садись уже, - буркнул Усман, первым подавая пример. - Я не имею ни малейшего представления, как ты умудрился провести ее в крепость мимо меня. Где она?

- В покоях магистра. - Усман страдальчески взвыл. - И не она, а они. И они тут еще с отъезда настоятеля Николая.

На воеводу было жалко смотреть.

- Когда ты мне собирался об этом сообщить?

- Да, в общем-то, никогда. Магистр знает, и ладно.

- То-то его сегодня с нами нет...

- Как видишь, это только твоя вина, что ты не задумывался о причинах и следствиях. А теперь позволь мне откланяться, у меня сегодня еще весьма важное и несомненно приятное дело.

- Это было откровение Сильвестра...

- Теперь дело за мной? - Хмыкнул я.

- По вашему собственному желанию.

Я кивнул.

- Это разумно, но ведь я сам только накануне признал, что эта ночь - лучшая ночь для откровений. Будет несправедливо, если я один не поделюсь чем-нибудь эдаким.

- Вы знаете об этом! Знаете о существовании ночи, когда мертвецы поднимаются из могил!

- Вам кажется.

- Нет, не кажется! Вы совсем не были удивлены услышанным!

- Это событие, когда мертвецы поднимаются из своих могил в поисках живых существ, называется упыриной ночью. Действительно, мне довелось стать свидетелем опустошенного этими тварями селения. Давным-давно, еще не на этом континенте. Вот вам еще одно крохотное откровение от меня: Упыриная ночь - стихийное, неконтролируемое явление, и, к сожалению, далеко не единственное в своем роде.

- Сейчас день или ночь? День или ночь? Не понять.

Облака пепла, заполонившие небо, скрыли солнце. Они - неумолимо жгут, а ветер, как будто до глубины души оскорбившийся чем-то, дул только в эту сторону.

- Какая-то напасть.

Хриплый голос, уставший, а за ним какой-то нервный смешок. Веселого было мало, смешного - еще меньше. Хотелось выть от бессилия и страха, но это признак слабости. Хотелось сорваться, но это - признак несдержанности и глупости. Хотелось... Хотелось делать хоть что-нибудь, но вместо этого воля мудрых обязывала подчиняться. Неукоснительное выполнение - вот все.

- Темно-то как...

- Страшно. Страшно вот так ожидать незнамо чего...

- Понятное дело, хе. Потерпи, уже скоро.

- Откуда же тебе знать?

- Поверь мне, знаю. Не первый год на свете живу и не в первый раз ожидаю смерти.

- Смерти? - Гулко сглотнул кто-то. - Он сказал смерти?

- Смерти-смерти, малец. Ты не ослышался.

- Ну что там? - Гаркнул наверх уставший ждать новостей воевода.

Две с лишним сотни бойцов, над ними Усман и магистр столпились во дворе Обители вокруг неторопливо и качественно возведенных баррикад. Еще свыше полусотни, возглавляемые вторым орденским воеводой, заняли стены.

- Они идут, - откликнулся сверху Сильвестр.

- Ну, и что?

Даже на таком расстоянии было видно, как тот побледнел.

- У них десятка.

Усман громко и с чувством выругался. И словно в довершение, раздались возбужденные крики орденцев со стен, тоже увидевших то же самое.

- Десятка! Они тащат десятку!

- Что такое десятка? - Тихо спросил себе под нос один из младших, еще возможно не прошедших инициацию орденцев. Похоже, он не рассчитывал на ответ, но я все равно откликнулся:

- Таран.

- Таран? Но почему таран назвали десяткой? Что значит это название?

Я хмуро оглядел массивные, с виду неприступные внешние врата Обители, гадая, что же там такое имперцы припасли. А припасли они нечто серьезное.

- А значит это, малыш, то, что тарану потребуется на эти врата самое большее - десять ударов.

- Но разве такое возможно? - Мгновенно побелел он лицом, самым критическим взглядом глядя на подпертые сразу тремя бревнами створки ворот.

- Я тоже о таком не слышал, но если так определил сам воевода, то выходит, что возможно.

- Не повоевать! - Закончил ругаться над ухом Усман. - Вот же ж собаки - решили нас мясом задавить. - Он хлопнул кулаком по набитому землей мешку. - И это самый разумный вариант для них, потому что стены мы можем держать сутками напролет! Но откуда же они вытащили такую дуру? В столь короткий срок? Имперские свиньи и свиной трус-легат!

- Откуда жгут? - К нам неспешно подошел магистр: полный латный доспех, полуторный меч и седая длинная борода с такими же волосами словно грива - невероятное зрелище, притом, что как боец магистр был околонепобедим.

- С западных предгорий. Видимо, тумана они так и не смогли дождаться.

- Они травят своих же, - заключил магистр. - Долго это продолжаться не будет.

Усман согласно кивнул.

- Им лишь бы подвести войска, подвести таран. А там уже возьмут числом.

- Уверен, это та же десятка, что штурмовала Карабас.

- Считаете? Мне казалось, что тогда ее развалили на запчасти - Карабасцы же всегда славились своими гремучими смесями.

- И тем не менее, это она. Подлатанная, скорее всего, восстановленная, но, как видно, действующая, если ее все же тащат.

- Тогда у нас действительно проблемы.

- Если считать ими то, что очередной рассвет мы уже вряд ли увидим, - пожал плечами магистр.

- Впереди идут наемники. На стены, - прикрикнул вниз Сильвестр. - Тут и арктурские, с южных герцогств есть! Регуляры стоят позади - эти попрут в ворота.

- А они? За что сражаются они, а, Малько?

- А мы за что сражаемся?

- Мы - за веру. Битва за веру священна.

- Вот и они за веру.

- Они бьются ради денег, обыкновенные наемники!

- Значит, - нравоучительно заметил Малько, - они верят в деньги. Каждый верит и сражается за то, чего сам желает.

- Ты богохульник! - С ужасом покачал головою самый младший, а остальные тихонько засмеялись.

- Хулу еще нужно доказать. Как считаешь?

- Были бы здесь все магистры...

- Но их нет, верно? Если еще и живы на южных рубежах империи со всеми нашими братьями, то ненадолго. Ничего сверхнеобычного, наемники - это ведь просто люди. Они хотят денег, богатство их божество. Их можно понять, вот как я сейчас понимаю тебя.

Малец хотел было что-то сказать, раскраснелся, уже раскрыл рот для истовой речи, да так и замер. Сглотнул тягучую слюну и отвернулся, до зубовного скрежета сжав челюсти. Старшие понятливо хлопнули его по плечам, но тот, кажется, этого даже не заметил.

- Усман! - Донесся до моих ушей звучный окрик магистра.

Он бился сразу с тремя имперскими наемниками, наседающими на него с трех сторон. Однако риариям можно было только посочувствовать, потому что ход боя протекал явно не в их пользу. Полуторный меч плясал в его руках, магистр размахивал им словно деревянной болванкой, блокируя, отводя и парируя наскоки всех троих. Причем неважно, порознь ли атакующих или всех одновременно.

- Магистр?

- Пора, Усман!

Воевода замер, чисто механически продолжив отбиваться от нападок своего противника.