— Хорошо. — Хоффман кивнул, понимая, что спорить бесполезно. — Вам подыщут подходящее помещение. А на сегодня мой кабинет в вашем распоряжении, герр штурмбаннфюрер. Там есть аппарат… Связь, правда, оставляет желать лучшего. Но, как никак, война…

— Отлично, Фридрих! Распорядитесь, чтобы никто меня не беспокоил. Даже если начнётся бомбёжка или русские вдруг пойдут в контрнаступление.

— Слушаюсь, — майор распахнул дверь своего кабинета, пропуская эсэсовца вперёд. — Я буду рядом, зовите, если понадоблюсь.

Кранц прошёл в кабинет, плотно закрыл за собой дверь и сразу прошёл к чёрному телефонному аппарату на столе.

Он снял трубку, дождался гудка и набрал специальный, известный только ему номер внутренней станции. — Гутен таг, фройляйн! Штурмбаннфюрер СС Виктор Кранц, — представился он. — Мне нужна связь с Берлином. Срочно!

— Герр штурмбаннфюрер, линия перегружена, — ответила телефонистка на том конце провода. — Соединение невозможно до утра…

— Код доступа «Чёрное солнце»! — Голос Кранца стал ледяным. — Немедленно соединяйте!

— Простите, герр Кранц, но у меня нет полномочий…

— Значит, найдите того, у кого они имеются! — Кранц с силой ударил ладонью по столу. — Если через минуту я не услышу Берлин…

Он бросил трубку на рычаг. Через минуту звонок не раздался. Не прозвенел он и через несколько минут, которые эсэсовец провёл в томительном ожидании. Лишь ближе к вечеру, когда солнце уже садилось, раздалась долгожданная ответная трель. Нацист стремительно схватил трубку и поднёс её к уху.

— Секретариат имперского директора «Аненербе» штандартенфюрера СС Вольфрама Зиверса, — раздался голос в динамике.

— Говорит штурмбаннфюрер СС Виктор Кранц. Соедините меня с герром Зиверсом, — отчеканил Кранц.

— Герр Зиверс занят. Перезвоните позже…

— Код доступа «Чёрное солнце».

— Минутку…

Пауза затянулась. Слышно было, как на том конце провода переговариваются приглушёнными голосами. Затем всё стихло. И по прошествии еще минуты тишины в трубке раздался сухой властный голос.

— Зиверс.

— Герр штандартенфюрер, — Кранц выдохнул, сбрасывая обуревавшие его эмоции как ненужную шелуху, — это Кранц.

— В чем дело Виктор? Ты уверен в правомерности использовании кода «Чёрного солнца»?

— Да, герр Зиверс! Активизировалась какая-то из Древних Сил…

— Где?

— Крым. Севастополь.

— Профессор Циммерманн оказался прав — активность проявилась в Чёрноморском регионе.

— Да. Объект использует силу. Но он абсолютный дикарь. И совершенно не умеет её контролировать. Иначе я никогда бы не напал на его след.

— Где он сейчас?

— Прячется где-то в окрестностях города. Но мне нужны ресурсы для его поимки.

— Хорошо, — немного помедлив, ответил Зиверс. — Но помни, Виктор… Даже маленькая ошибка может нам дорого обойтись.

— Ошибок больше не будет, герр Зиверс! — заверил директора «Наследия предков» эсэсовец. — Я умею делать правильные выводы.

— Хорошо, ждите команду «загонщиков». — И Зиверс положил трубку, не дожидаясь ответа.

За окном медленно садилось солнце, приближая ночь. Но ждать загонщиков штурмбаннфюрер СС не собирался — возможно этот безногий и безрукий русский монстр (хоть поднятый Кранцем мертвец так ничего и не сказал, но эсэсовец правильно истолковал «идиому» этого русского про «херы и панамки») выйдет «на охоту» и сегодняшней ночью. Пока есть время нужно было подготовить соответствующее оборудование, чтобы засечь возмущение эфира…

[1] Шутце (нем. SS-Schütze, стрелок) — воинское звание СС и Вермахта, существовавшее в формированиях Вермахта и войск СС с 1939 по 1945, и соответствовавшее званию манн в общих СС.

Глава 12

Я стоял в тени накренившейся кирпичной стены, слившись с ночным мраком настолько, что даже я сам казался себе частью ночного пейзажа. В очередной раз проверил руки-ноги — они были плотными и осязаемыми. Кожа приобрела нормальный цвет, пальцы слушались безупречно, сжимая холодную сталь автомата.

Прозрачность «ушла», осталась там, на закате, когда сила только пробуждалась, и вернётся лишь на рассвете… Ну, по крайней мере, я на это надеялся. Потерять руки и ноги сейчас, означало бы однозначную гибель. А я еще так мало фрицев отправил на тот свет.

Впереди, метров в пятидесяти, чернел склад — длинное кирпичное здание с частично выбитыми окнами и полуразрушенной крышей. Во дворе, кроме нескольких грузовиков и самого складского помещения, находилась большая «будка», изнутри которой через распахнутую дверь пробивался тусклый свет слабенькой электрической лампы.

— Девять человек, — напомнил Агу, зависнув рядом со мной. Его призрачный силуэт слегка мерцал в темноте, излучая слабый изумрудный свет, который не привлекал внимания, но позволял мне видеть его контуры. — Двое у ворот. Ещё один курит во дворе. И шестеро спят в будке, — напомнил он. — Итого девять целей.

Я кивнул. Девять целей — девять ночей запаса. Этого хватит, чтобы в случае чего залечь на дно. Я прислушался к себе, стараясь понять, что делает Бес. Телепатическая связь с котом была слабее, чем с призраком, но я отлично чувствовал его настроение. Сейчас оно было сосредоточенным, хищным. Из кустов донеслось тихое, едва слышное мяуканье.

Кот сидел у самых ворот, его чёрная шерсть делала его практически невидимым в ночи. Он был частью тени, как и я. После обмена силой в подвале он стал чем-то большим, чем просто кот.

— Начнём с ворот? — уточнил Агу. — Если поднимут шум, сбегутся остальные, и нам придётся туго.

— Надо снять их чисто и тихо, — ответил я.

Я глубоко вздохнул, чувствуя холод внутри — ту самую тёмную силу, что пульсировала в резерве. Ночь была в моей власти. Тень была моим вторым «я». А эти немцы… Да они были просто топливом для моего дара. Ресурсом, который позволял мне существовать полноценным человеком.

— Ну, что, погнали наши городских? — мысленно произнёс я, и призрак меня прекрасно понял.

Агу кивнул и тут же растворился в воздухе. Призрак опять прошёл сквозь кирпичную стену, словно её не существовало. Для него физическая материя не была преградой, он-то — бесплотный дух. Я остался ждать, прислушиваясь к каждому звуку. Ветер шелестел сухой травой, где-то вдалеке лаяла собака, но здесь, у склада, царила напряжённая тишина.

Двое часовых стояли у ворот, переминаясь с ноги на ногу. Они расслабленно курили, даже не опасаясь, что этим демаскируют себя. Их голоса были тихими, ленивыми.

— Скучно здесь… — сказал один из них по-немецки.

— Сплюнь, дружище! Не говори так! — ответил второй, поправляя болтающийся на плече карабин. — Как по мне, так лучше поскучать, чем опять идти в атаку.

Я затаился в тени, слившись с ночным мраком. Первый часовой сделал шаг в сторону, отвернувшись от напарника, чтобы отлить. Я понял это по характерному жесту. Это был отличный шанс, чтобы пустить фрица в расход, пока его приятель смотрит в сторону. Расстояние до патрульных — метров семь. Между нами лежала полоса лунного света, но рядом чернела тень от стены за створом ворот.

Я забросил «шмайсер» за спину и шагнул, не выпуская из поля зрения эту тень. Мир уже привычно «моргнул». Холод прошёлся по жилам, желудок подкатил к горлу, в ушах завыло. Эти ощущения не назвать приятными, но я постепенно к ним привыкал. Я возник из темноты прямо за спиной собирающегося отлить немца. Левая рука зажала его рот, глуша рвущийся крик, правая вонзила под лопатку приготовленный нож — точно, глубоко, в самое сердце.

Пусть руки у меня и были «новыми», но опыт-то не пропьёшь. Скольких я таким макаром врагов нашей родины положил в своей прошлой жизни — уж и не перечесть. Так что действовал практически на полном автомате, хоть и тело было чужим. Вжик-вжик-вжик, как говорится, уноси готовенького!

Немец дёрнулся один раз и обмяк. Я подхватил его, не давая упасть с шумом. Тяжёлое тело повисло на моих руках, но моя сила, подпитанная Тьмой, легко выдержала этот вес. Второй часовой услышал шорох. Он резко обернулся, и дымящаяся сигарета выпала у него изо рта на землю: