— Ты это ты?

— В смысле? — не понял марципанец, отвечая на объятия Лиды.

— Я так рада, что это ты!

Раз Зефир беспокоится обо мне, то это он! Вне всяких сомнений он, думала она, сильнее прижимайся к покровителю.

— Ты справился!

— Ничего не понял, но я тоже рад, что это ты, и что с тобой все в порядке, — погладив девушку по голове, произнес Зефир. — Давай, наконец, уже выйдем из этого лабиринта. Меня начинает тошнить от такого количества зеленого.

— Да, пойдем! Но…

Лида вспомнила о Максиме, дотрагиваясь до своей шеи, и этот жест не остался незамеченным для глаз марципанца.

— Что это за пятна? — спросил он, осматривая поврежденную кожу девушки. — Похоже на…

— Максим не прошел испытание, — произнесла Воздушная.

— Он пытался…задушить тебя?

Взгляд Зефира стал суровее, а в привычном беззаботном голосе послышались стальные нотки.

— Максим не в себе… Нужно придумать, как…

Лида попыталась убедить покровителя в том, что Горький напал на нее не по собственной воле, что во всем было виновато испытание, которое он не прошел. Но заметив, что марципанцу было не до ее слов, она обернулась к тому, на кого он смотрел.

— Лида!

Подопечный Трюфеля нашел ее.

***

Лида не успела понять, как оказалась в другом коридоре лабиринта без Зефира. Вроде бы только что она потянула его за собой, желая избежать новой стычки с Горьким, как марципанец одернул свою руку, подталкивая ее вперед, оставаясь там же, где и прежде.

— Зефир?!

Она вновь захотела открыть проход, но строгий голос покровителя запретил ей возвращаться к нему.

— Прости, Лида, но я проиграл, — сказал Зефир. — Пройди испытание и вернись во дворец прежде, чем туда доберутся парфийцы.

— Н-не может быть…

Воздушная отказывалась верить в то, что ее покровитель проиграл.

Он не может завидовать Максиму, размышляла девушка. Тогда, дело не в зависти?..

— Зефир, забудь о том, что он говорил тебе в лабиринте! Это был не он!

— Я знаю!

От злости в его голосе Лида вздрогнула, не решаясь дотронуться до живой изгороди. Она не хотела видеть Зефира, желавшего причинить вред кому-то другому.

— Зефир…

Зефир реагировал на меня совершенно нормально, но разозлился, увидев Максима. Значит ли это, что при Зефире Максим ведет себя адекватно?

— Максим!

— Лида?..

Голос юноши был абсолютно спокойным и ровным. Немного потерянным, но исходящей от него опасности она не чувствовала.

— Эй, твой Фиолетовый на меня странно смотрит, — произнес Горький. — Успокой его.

— Беги от него!

— Чего? — переспросил подопечный Трюфеля, а после Воздушная услышала, как он побежал, стараясь спастись от разгневанного марципанца.

— Я ведь сказал, что ты им не поможешь, — произнес Паша, сидящий на плитках.

Юноша разгонял розоватый туман, пытаясь увидеть в мраморных углублениях золотистую смолу.

— По ним правда что-то течет?

— Да. Но это сейчас не важно. Я должна помочь им, — упрямо заявила Лида. — Как мне это сделать?

— Никак. Забудь о них, — сказал парень, поднимаясь на ноги. — Пройди испытание. Забери корону и властвуй, сидя на троне. Ты ведь этого хочешь, так?

Нет.

— Стой, ты же говорил, что… Чтобы избавиться от этого «наваждения», нужно устранить его раздражитель.

— Все так.

— Предыдущие участники, — начала Лида, внимательно посмотрев на юношу. — Предположим, что одна треть прошла испытание лабиринта. А что остальные? Те, которые не прошли. Если одни избавились от других, то, что стало с теми, кто выжил?

— Разумеется, они пришли в себя, — как ни в чем не бывало, улыбнулся Паша. — И продолжили этот этап. Кстати, ты узнала, что от тебя требуется?

— Е-еще нет…

Лида вспомнила о конверте, и поспешила вытащить его обратно из кармана, в который наспех засунула при встрече с Зефиром.

Должен же быть способ…

— Лида, ты ведь сказала, что континентом теперь управляет не только Парфе, — произнес Паша, рассматривая сургуч. — Так почему же на нем печать Парфе?

— Печать Парфе?

Воздушная внимательно пригляделась к голубой печати, распознавая на ней вдавленную «П», написанную заглавной, прописной буквой.

— Я не знаю…

И правда, моя отговорка на любой вопрос, осознала правоту иллюзий девушка, ломая печать и вскрывая конверт.

— Э-это же несерьезно?..

Лида не верила собственным глазам. Написанное аккуратным почерком на маленькой бумажке задание она считала бредом чистой воды. Никто в здравом уме не стал бы совершать такое. Даже ради победы.

— Я… Я не стану…

— Я ведь говорил не воспринимать все буквально, — серьезным тоном заявил ей Паша. — Но и подсказать я не могу.

По выражению лица Паши было видно, что невозможность помочь Воздушной его сильно огорчала.

— Во всяком случае, словами не могу.

Губы юноши растянулись в самодовольной усмешке, и он только было махнул рукой, зовя Лиду следовать за собой, как ветви зеленой изгороди зашевелились, тонкими ветвями цепляясь за одежду Паши, не позволяя ему помогать Воздушной.

— Ой, да ладно! — воскликнул он, стараясь отцепить свой плащ от древесных оков, но те только сильнее запутывались, овивая его лодыжки и запястья.

— Не подсказать, не провести, — произнесла Лида. — Вот это я понимаю система защиты.

Юноша недовольно цокнул языком, бросая свои попытки выбраться.

— Тогда, что же мне делать? — спросила девушка.

— Проходить испытание, что же еще? — слегка пожал плечами Паша. — Уверен, ты поймешь, что нужно принести королю.

— Идей никаких.

Да и не до испытания мне сейчас, подумала подопечная Зефира, вспомнив про покровителя и Максима. Как же их образумить? Пусть Паша и говорит, что способа нет, но я не верю в это. Из любой ситуации есть выход, какой бы плачевной она не была.

— Нужно найти их.

— Чего?

— Я пошла, — громче сказала Лида, оставляя Пашу в плену живой изгороди.

— Пройди испытание! — услышала она напоследок.

Лида решила не бродить по лабиринту в поисках Максима или Зефира, а покричать, чтобы привлечь их внимание.

Странно, что ни Сорбе, ни Пломбир так и не показались… Возможно ли, что они уже прошли?..

Девушка покачала головой, прогоняя плохие мысли.

Скорее всего, Сорбе понял задание буквально, подумала она, ужасаясь тому, что могло произойти с другим парфийцем.

— Лида, ты здесь?

— Да, за изгородью, — отозвалась Воздушная. — Прости, но сейчас я не…

— Это я должен извиняться, — тихо произнес Максим по ту сторону коридора. — Я понимал, что делаю, но остановиться не мог. Прости, что пытался навредить.

— Твоей вины в этом нет, — ободряюще улыбнулась девушка, пусть ее улыбки Горький и не видел. — Но если ты меня увидишь?..

—Опять выйду из себя, — подтвердил ее опасения подопечный Трюфеля. — Твой покровитель, кстати, плохой бегун. Выносливости никакой.

— Не смейся над тем, кто старше тебя на несколько веков, — усмехнулась Лида, присаживаясь на плиты. — Знаешь, благодаря тому, что я поговорила с твоей иллюзией и иллюзией Зефира начистоту, я смогла пройти испытание.

— Ты видела меня?

— Так же, как и ты меня. Нам обоим есть чему завидовать друг у друга.

Со стороны юноши послышался смешок, а потом и сам Максим, так же, как и Лида, опустился на плиты.

— Ты талантливый, и мне завидно, — первой начала Воздушная, понимая, что Горький вряд ли станет начинать разговор. — Мои знания ничто по сравнению с твоими.

— Ты можешь обо всем узнать от родителей или других родственников, — произнес Максим. — Мне же приходится искать информацию самому.

— Завидуешь, что у меня есть родители?

Юноша немного помолчал, прежде чем подтвердить ее слова.

— Завидую.

— На втором туре конкурса, — вспомнила Лида о словах Евгения, — когда ты говорил с Феклой о…

Девушка прикусила губу, стараясь унять дрожь в голосе.

Вот надо было именно так объяснить?!