— Мы должны поискать!..

Даже если у нас ничего не получится, мы все равно должны!..

Лида собралась броситься в сторону уничтоженного дерева, как Зефир остановил ее, горестно покачав головой.

— Там больше ничего нет. Забудь. Огонь все уничтожил.

— Но как же…победа?..

Девушка с надеждой посмотрела на своего покровителя, а затем, так и не дождавшись от него ответа, на Максима.

— Если мы ничего не найдем, то не сможем помочь королю и королеве!

— Мы уже проиграли, Лида, — сказал Горький. — Нужно выбраться из лабиринта, пока мы не сгорели вместе с ним. Если повезет, отберем плод у Сорбе.

Зефир потянул девушку за собой, крепко сжимая ее руку. Они с Максимом нашли уцелевший от огня коридор, собираясь пробраться к выходу через него. Следовать за парфийцем напрямую никто из них так и не решился.

— А как же Пломбир?

— Забудь о нем, — произнес подопечный Трюфеля. — Сорбе сказал, что он «проиграл».

— Мы не можем оставить его здесь, — сказала Лида, одернув от себя руку покровителя. — Это неправильно. Мы должны вернуть его…тело в Парфе. У него ведь должна быть семья.

— Если бы я знал, где он, — начал Зефир, — то тогда бы…

Это неправильно, подумала Воздушная, смотря на спины удаляющихся от нее марципанца и человека. И где-то здесь еще Паша. Если оставим их здесь, то ничем не будем отличаться от Сорбе.

— Сейчас мы должны выйти из лабиринта, — говорил Зефир, — но, как только огонь погаснет, я вернусь сюда и поищу Пломбира. А пока…

Покровитель резко оборвал свое обещание, когда по его спине прошелся холодный озноб. Марципанец ощутил, что позади него больше никого не было.

— Л-Лида?.. — произнес он имя подопечной, медленно оборачиваясь и, никого не увидев, раздраженно прикрыл глаза, набирая в легкие больше воздуха. — Лида!

***

— Паша, ты еще здесь? — вторила своему покровителю девушка, мысленно готовясь к тому моменту, когда над ней свершится расправа за самовольничество. — Паша!

Она открывала один проход за другим, пока не услышала голос своего нового знакомого.

— Меня потеряла или вот это? — спросил у нее юноша, выходя из-за очередного поворота и указывая на темно-бордовый плод в своей руке.

Он брезгливо отряхивал свой рваный, потрепанный плащ от пыли и сажи, и пытался привести в порядок растрепавшиеся волосы.

— Сердце кондитера?..

— Оно самое, — кивнул Паша, отдавая девушке «билет» во дворец. — А теперь, будь добра, поспеши уже и покинь это место.

Принимая столь дорогой подарок, Лида закашляла, все же вдохнув в себя немного гари. Огонь продолжал распространяться по живым изгородям, которые, как считала Воздушная, вообще-то не должны были гореть, как сухостой.

Я с удовольствием уже бы ушла, но…

— Я потеряла кое-кого. Парфийца.

— Кажется, я видел одного, — произнес парень, в воздухе рисуя на своем лице круг. — С вот таким вот синяком.

— Сорбе. Но я ищу другого.

— Другого?

— Да. Он помощнее будет. С белыми волосами.

— С белыми, — Паша задумался, а после, стукнув кулаком по раскрытой ладони, произнес: — Видел я такого недалеко отсюда. Валяется на земле и не шевелится.

— Ты что…не помог ему?!

— Говорю же, не шевелится, — пожал плечами юноша. — Да и когда я его нашел, тот, другой, с цветными волосами, еще с ним не закончил.

— Ты не вмешался?!

— Не понимаю, почему ты злишься? — спросил Паша, на шумно вдыхающую через нос воздух девушку. — Они же не твои друзья, так? Так. Своих ты уже нашла. Сердце я тебе отдал. Вперед, из этого лабиринта к победе! К короне!

— Где Пломбир?

— Ах, Лида…

— Где?

— Как только найдешь его, обещаешь, что уйдешь отсюда? — сдался Паша, пытаясь скрыть свое раздражение.

Я нужна ему для того, чтобы выйти из лабиринта, трезво оценивала ситуацию девушка. Но он помог мне ранее и сейчас отдал плод шоколадного дерева, поэтому грех жаловаться на эту взаимовыручку.

— Обещаю. Покажи мне то место, где ты его видел, и, как только Зефир с Максимом помогут мне унести его тело, мы все покинем лабиринт.

— Отлично.

Улыбка Паши должна была выйти дружелюбной, и на самом деле она такой и получилась, но отчего-то Лида увидела не ее, а растягивающийся на его лице оскал.

— Пойдем. Я отведу тебя.

Пломбир лежал посреди одного из еще нетронутых огнем коридоров лабиринта, на спине и, как сказал Паша, не шевелясь.

Сорбе обошелся с ним так же, как остальными, подумала Воздушная, сильнее прижимая плод шоколадного дерева к своей груди. Даже хуже.

— Говорил же, не шевелится, — Паша слегка пнул парфийца ногой, надеясь, что этого Лиде будет достаточно. — Этот парфиец не прошел испытания, а тот, другой, решил избавиться от него. Хотя, винить его не в чем. На этом этапе каждый сам за себя.

Лида несколько раз прокричала имена покровителя и Горького и, как ей показалось, услышала гневный отзвук голоса Зефира, обещавшего надрать ей уши, как только он до нее доберется.

— У него сегодня плохое настроение, — произнесла девушка, оборачиваясь к Паше, но того рядом с ней уже не оказалось. — Я так понимаю, мне лишь нужно уйти из лабиринта, а дорогу к выходу ты и сам найдешь.

В этот момент, из горла лежащего на плитах Пломбира вырвался хриплый кашель, заставляющий Лиду вздрогнуть от неожиданности.

— Пломбир?..

Парфиец на ее зов не отозвался, но его лицо, бывшее до этого расслабленным, стало искажаться в кривых гримасах.

— Пломбир!..

Девушка опустилась рядом с ним, сама удивляясь испытанному ею облегчению.

В конечном итоге, я не такая, как Сорбе, и не могу спокойно смотреть на страдания других, подумала Воздушная, на взгляд пытаясь определить, каким способом фаворит Джелато смог избавиться от своего компаньона.

— Не смогу, даже если он этого заслуживает…

Позади нее послышался топот приближавшихся друзей.

— Лида, я тебя!.. — Зефир собирался накричать на подопечную, но увидев парфийца, лишь тихо выругался, спрашивая: — Живой?

— Да.

— Что у тебя в руках? — задал вопрос Максим, на несколько секунд прибегая позднее марципанца.

И кто там говорил, что Зефир — плохой бегун? У него просто мотивации не было.

— Это — сердце кондитера, — произнесла Лида, отдавая Горькому плод шоколадного дерева. — Нашла по дороге сюда.

— Как ты узнала, где он?

— Пломбир или плод? — уточнила девушка.

— Без разницы, — раздраженно проговорил Зефир, закидывая парфийца себе на спину.

Он собирался покинуть это насквозь прогорающее место как можно скорее.

Лида помогла покровителю удобнее перехватить беловолосого юношу, чтобы тот при ходьбе марципанца не сползал вниз.

— Вот же тяжеленный, — выдохнул он. — Теперь, пока мы здесь не сгорели и не задохнулись, может, ты соизволишь вывести нас из лабиринта?

Если этот способ еще сработает, подумала Воздушная, прикасаясь к зеленым кустам.

Те, помедлив, открыли ей проход, но когда они все прошли сквозь него, обратно ветки друг с другом не сплелись.

Лабиринта больше нет.

Выйдя из запутанных зеленых коридоров, Лида заметила, как темное небо в этом месте почти перестало освещаться оранжевым заревом, медленно потухающим в сердце лабиринта вместе с шоколадным деревом, пострадавшим от чужого эгоизма.

— Как нам теперь отсюда выбраться? — спросил Максим, продолжая сжимать в руках их победу. — Может, поменяемся?

— Да я лучше надорвусь, чем приму твою помощь, пацан, — пыхтя, произнес Зефир, на самом деле устав нести Пломбира. — А там вон, что такое? Не дверь ли?

— Она самая, — не поверила увиденному пейзажу девушка. — Дверь, но…как?

Если подумать, то мы ведь должны были отсюда как-то выбраться.

Посреди пустоты стояла стена, внутри которой была дверь. Лишь Лида видела на ее поверхности красивые узоры, но ни Максиму, ни Зефиру, и не нужно было их видеть, чтобы приободриться и поспешить к своему выходу отсюда.

— Сорбе здесь уже нет…

— Забудь о нем. Теперь у нас есть плод, и мы все еще можем выиграть, — сказал Горький, прокручивая железную ручку по часовой стрелке до щелчка. — Нужно только поторопиться.