Лида досадливо сжала губы, обиженная таким отношением Горького к человеческому миру.

Если он хочет готовить сладости, то это можно делать и у нас, подумала она, когда Трюфель, положил ей руку на плечо, прося пропустить его вперед.

— Как видите, в этом туннеле нет ничего особенного или интересного, — сказал он, нащупывая в стене небольшой рычажок.

Дверь наружу распахнулась, и, выбравшись на улицу, Трюфель помог подняться в сад и Лиде.

— Ваше Вел…госпожа Лидия…

— Так меня тоже не называй, — перебила его девушка. — Ли-да. Просто Лида.

— Я не могу так Вас называть, — покачал головой марципанец.

— Почему нет? Я… Мы с Максимом…друзья. Ты — покровитель Максима. Я — подопечная Зефира. Зефир — брат Пастилы. А Пастила, — Воздушная не стала договаривать, лишь широко улыбаясь, посмотрела на марципанца. — Понимаешь, на что я намекаю? Можешь считать, что мы родня. А в семье старшие младшим не выкают.

— Я понимаю… — выдохнул Трюфель. — Что Вы…ты собираешься здесь делать?

— Гулять, — пожала плечами девушка. — Я устала от всего этого этикетного шоу, устроенного наверху. Мне больше по нраву штаны, а не платья, и тишина, а не танцы.

— Но гулять одной, пусть и по территории дворцового сада…

— Я позабочусь о королеве, — произнес гуляющий по саду юноша, выходя к своему покровителю и Лиде.

— А я-то все думала, почему тебя было не видно, — усмехнулась девушка, подходя к Максиму. — Трюфель, мой охранник нашелся. Спасибо, что вывел из дворца.

— Не отходите далеко от дворца, — попросил их марципанец, уходя обратно в сторону туннеля. — Если что, стражники должны быть где-то здесь.

— И еще, госпожа… Лида, даже если ты не хочешь быть королевой, ты уже ведешь себя, как и подобает правителю, носящему на своей голове корону.

— Это как же? — не поняла девушка.

— Ты заботишься о своих подданных.

Трюфель ушел, оставляя молодых людей одних.

— Как же я устала…

— Пойдем, — произнес Максим, собираясь отвести девушку в самое красивое место в этом саду.

— Куда? — следуя за ним, спросила Воздушная.

— Сама увидишь, — усмехнулся юноша, слегка оборачиваясь к Лиде. — Тебе понравится.

***

Теперь Лида понимала, почему леденцовые рыбки, обитающие в дворцовом прудике, были прозрачными. Днем они были заметны лишь благодаря своей разноцветной окраске, но сейчас, ночью, их тельца красиво светились яркими цветами, плавая по дну и мелькая перед глазами молодых людей, как лампочки в новогодней гирлянде.

— Ты случайно их нашел? — восторженно спросила девушка. — Так красиво!

— Безе однажды рассказал, и вот сегодня я решил проверить, правду ли он говорил или нет, — пояснил Горький, смотря на темное небо над их головами.

— И решил привести меня сюда? — слегка толкнув его в плечо, задала вопрос подопечная Зефира.

Из-за темноты, а точнее, из-за отсутствия достаточного освещения, Максим смог увидеть лишь намек на довольную и издевающуюся улыбку Воздушной.

— Ты просто на пути попалась.

— Правда?

— Правда.

Лида над его явным враньем лишь посмеялась, радуясь тому, что Максим и в самом деле с самого начала собирался показать ей это место.

Принц Безе показал?..

— Значит, вы с ним и правда, друзья?

— Насколько возможна дружба между принцем и простолюдином.

— Простолюдин? — засмеялась девушка. — Ты практически стал королем!

— Я бы им стал не практически, если бы ты отказалась от участия в турнире, — беззлобно заявил парень, скрещивая на груди руки. — Корона не тяжеловата?

— Тяжеловата, — выдохнула Лида, снимая с головы украшение и надевая его на голову Максима. — Тебе идет больше.

— Да здравствует скандал, — передразнил подданных королевства Горький, возвращая корону его новой хозяйке. — Королева Лидия разбрасывается своим титулом налево и направо.

— Не хочу я быть королевой, — в который раз сказала девушка. — Как думаешь, Сахарный найдет принца Безе?

— А куда ему деваться? — пожал плечами подопечный Трюфеля. — Главное, чтоб поздно не было.

— У него ведь еще несколько дней в запасе, так?

— Должно быть.

Гости этого вечера выходили на балконы дворца, разговаривая друг с другом и громко смеясь. Молодые люди наблюдали за ними из сада, но для них они были скрыты деревьями и ночной темнотой, поэтому никто не мог заметить двух людей, наслаждающихся долгожданным отдыхом.

— Кстати, это ничего, что ты тут? — спросила Лида.

— В смысле?

— Это уже вторая ночь, как ты не появляешься в приюте. Твое отсутствие ведь должны были заметить.

— А ты не слышала? — удивился юноша, поняв, что девушка ничего не знала. — Твои родители убедили Людмилу Владимировну в том, что на несколько дней я должен остаться в вашем доме. Якобы день в кофейне начинается очень рано, и если я хочу у вас работать, то должен придерживаться общего графика.

— И…она поверила в это? То есть, она отпустила тебя?

— Ну, раз я здесь, — пожал плечами Максим. — Но я удивлен. В твою голову только сейчас пришел этот вопрос.

— Этого мог бы и не добавлять, — съязвила девушка.

Очередной их разговор сошел на нет. Из окон дворца доносилась тихая музыка, не смолкавшая до этого ни на минуту. Подданные и гости королевства Марципан веселились, разговаривали и танцевали, кажется, не замечая пропажи своей новой королевы.

Но Лида была их невнимательности только рада. Она слишком устала, чтобы продолжать всем мило улыбаться.

— Что теперь будет с Сорбе?

— Король Миндаль собирается посадить его в темницу, — ответил ей Максим. — Джелато ясно дал понять, что судьба Сорбе его больше не интересует.

— А Пломбир? Он ведь тоже парфиец.

— Насчет него не знаю, но не думаю, что он вернется в Парфе, — произнес Горький и тут же начал объяснять, поняв, что Лида ничего не поняла. — Он был слугой Сорбе, а не товарищем или другом, поэтому и выполнял все, что он ему говорил. Пломбира, конечно, накажут, но примут во внимание тот факт, что ослушаться Сорбе он не мог.

— Если он слуга, то его семья?..

— О семье ничего не слышал, но если он вернется в Парфе, то Джелато рано или поздно от него избавится, чтобы перед глазами не маячил.

— Избавиться нужно от самого Джелато, — сказала Лида.

— Нужно, — согласился с ней Горький, смотря на нее. — Слушай…

— М?..

— Я хочу извиниться.

— За что?

Юноша указал на свою шею, намекая на свой недавний проступок.

— Чего ты об этом вспомнил? — удивилась девушка, дотрагиваясь до горла.

— Вспомнилось вот… В общем, прости.

— Я не обижалась и не злилась.

— Зато завидовала.

— До сих пор завидую, — усмехнулась Воздушная. — Ты ведь такой талантливый.

— Мне завидует сама королева. Я должен быть горд собой, — в тон ей ответил Максим.

Они заметили, что к ним направлялось двое стражников, хотевших, скорее всего, удостовериться в безопасности Лиды. Девушка остановила их в нескольких метрах от себя, не позволяя подойти ближе.

Двое мужчин переглянулись, не понимая, что означал ее жест.

— Перевожу. Идите, — произнес Горький и продолжил, когда они с Лидой снова остались одни. — Что теперь собираешься делать? Ну, ты же теперь королева. Как будешь жить на два мира?

— Завтра мне еще разрешили побыть дома, собрать кое-какие вещи, а после… Придется жить во дворце, — грустно сказала Воздушная.

— Разве это не мечта всех девчонок — жить в замке и быть принцессой?

— Во-первых, я королева, а не принцесса, — улыбнулась Лида. — Во-вторых, я бы посмотрела, как бы ты был счастлив, если бы всю эту тяжесть нацепили на тебя и заставили бы целыми днями так ходить.

— Красота требует жертв, — развел руки в стороны Горький.

— Хочешь сказать, что я красивая? — спросила Воздушная, радуясь тому, что румянца на ее щеках было не видно из-за темноты.

— Платье красивое. Я про одежду говорил, — нашел, что ответить парень. — Красивая одежда кого угодно сделает красивым.