но очень обстоятельно, появляются и перекликаются по поводу одного и того же вопроса

все, зафиксированные автором в истории, пророки. И даже ангелы, если попадают под горячую руку автора, тоже вынуждены как-то

высказаться.

А такие участники постановки, как «владыка загробного мира

Ад» и «главный царь смерти Сатана», те вообще разыгрывают у

ворот преисподней такую душераздирающую мизансцену

последней преграды перед светом жизни, что только за то, что они

теперь заткнутся и замолчат, хочется поблагодарить Христа, который их запугал, лишил силы и уничтожил.

Освобождение после этого Христом праведников из ада

выглядит уже вторичным.

И если это «евангелие» чем-то и поражает, то предельной

безвкусицей и несгораемым запасом безразмерных реплик. В

хорошем же смысле – не поражает ничем.

Читатель волен спросить меня – а где оценка

профпригодности текста для реформы христианства?

Дорогой читатель, литературное произведение, или даже

(представь себе!) кино, в котором с разной степенью таланта

изображаются евангельские события, никогда не содержат в себе

никакой профпригодности для христианских реформ.

И поэтому здесь у нас «кина не будет».

«Евангелие от Марии»

Это «евангелие» сразу же не влезает ни в какие определенные

рамки однозначного впечатления из-за поразительной

несостыковки его сюжета с характером набитого туда же, в сюжет, текста.

Не складывается в одно.

Такое впечатление, что сюжет правдивый, и всё, что там

описано, и в самом деле произошло с его героями, учениками

Христа. Но вот текст, присовокупленный к сюжету, очевидно, писался уже кем-то позже с намерением искусственно вложить

какие-то идеи в уста Марии Магдалины, которая является

центральным персонажем этой, вероятно, ставшей широко

известной, истории.

И действительно, описанный случай мог легко разлететься

как событие, неожиданно произошедшее в кругу некоторых

друзей. В известном кругу очень известных друзей.

Но в этом кругу все эти речи Марии, которые она произносит, в то время некому было даже даже понять, а не то, чтобы

произнести. Да и нужды не было.

Лет через триста-четыреста подобные размытые жанры

«проницания в тонкий мир» вошли в популярность – хоть пруд

пруди. Греческие интеллектуальные школы с удовольствием

оседлали евангельскую тему, христианская мистика начала

набирать обороты, но это было много позже той примерной даты, в

которую этот текст упаковывается.

Чтобы быть ближе к понятному, перескажем сюжет. Своими

словами.

Сюжет простой – на одном из собраний учеников после

Господнего Вознесения, Мария входит в какое-то состояние, подобное спиритической связи с духами и якобы говорит с

Христом, осуществляя своим голосом прямую трансляцию речи

Спасителя.

А все слушают.

Эту картину нетрудно представить – человек, закрыв глаза, возможно даже, ритмично раскачиваясь, говорит особым тоном

голоса, который должен означать, что через него сейчас вещает

дух. В данном случае – Иисус Христос.

Когда Мария закончила, все долго молчали.

Потом Андрей деликатно сказал – «ну бред же! Получается, что Спаситель говорил раньше одно, а теперь через Марию

говорит совершенно иное!».

Высокотемпераментный Петр коротко добавил – «Это когда

же такое вообще было, чтобы Спаситель с женщиной о серьёзных

вещах говорил?! Да еще и втайне от нас?! Я что-то не припомню

такого чуда! И теперь я должен, глядя на вот это, забыть