но вы те, кто делает грех, когда вы делаете

вещи, подобные природе разврата, которую называют "грех".

На вид – малозначащее речение. Но оно –

сверхпринципиально.

Это всегда очень сложная, запутанная и слабо организуемая в

малые формы, дискуссия – откуда зло в мире и что такое грех?

Можно выделить два направления развития темы.

Первое: грех — это следствие мирового зла, за которое

отвечает некий враг Бога, дьявол, сатана, а хотите – называйте его, как хотите.

Поэтому, пока есть дьявол (или как его там), то зла в мире не

станет меньше, и надо просто не совлекаться в его искушения и не

впадать в грех.

Второе направление: грех – это следствие несовершенства

самого человека, потому что в мире кроме человеческих пороков, продиктованных страстями его тела, нет никакого другого зла.

Вот в этом «евангелии» автор становится на вторую позицию: грех — это ваш личный разврат и никакого дьявола в мире нет, не

прячьтесь за него. И поэтому в грехе – каждый сам враг Бога.

Победи свои пороки и зла в мире станет меньше.

Здесь автору краткость и простота – удались.

Далее с краткостью он не расстается, но с простотой сложнее, особенно в продолжении темы греха, когда в процессе каких-то

путешествий по эзотерическим областям ментальности, человеческая душа (по сюжету этого «евангелия») спорит с

Вожделением.

Вожделение утверждает, что порок присущ душе неотделимо

и победить его невозможно. Душа же в этом споре отстаивает свою

исходную чистоту.

Собственно, аргумент на аргумент в их споре выглядят так: Вожделение говорит душе: «ты собираешься вознестись туда, где в тебе не будет пороков, воцарится твоя исконная чистота и

где нет меня, твоего Вожделения. Но я не помню, чтобы ты когда-

нибудь падала с той высоты сюда, вниз, ко мне. Сколько я тебя

знаю – ты всегда была здесь, со мною и мы с тобой одно. Так, куда

же ты собралась? Не обманываешь ли ты себя?».

Душа отвечает Вожделению – «так ведь именно то, что ты

себя не помнишь отдельной от меня, говорит о том, что я иная и

выше тебя, потому что во мне есть понятие о самостоятельной

сущности без тебя, а в тебе нет такого самосущного понятия. Ты –

всего лишь мой временный придаток, без которого я могу быть, а

ты без меня – ничто, пустота.

И поэтому я всегда знала, кто ты на самом деле, Вожделение.

Я лично помню и лично знала, куда я падаю, когда соединялась с

тобой, и знала, что иду во грех. Я в своей слабости просто

облачилась в тебя, как блудница облачается в одежды, предназначенные для греха. А ты, Вожделение, настолько ниже

меня по сущности, что, будучи просто моим одеянием, даже не

способна осилить мысль, что одежда, и тот, кто ее носит – не одно

и то же».

Ну и как? Понадобится нам хоть что-то из этого диалога для

переосмысливания канонического христианства? Даже если мы

очень скучно живем?

Что касается принципиальных философских вопросов, то уже

не в первый раз должен подчеркнуть, что именно христианская

философия пробила тупик неразделенности материи и духа. Не

будь этого, не было бы и первой стороны основного вопроса

философии о первичности материи или духа.

Вот здесь автор этого «евангелия» в очередной раз (для

христианской философии) решает этот вопрос однозначно –

материя вторична.

У Спасителя (в этом «евангелии») спрашивают – что будет с

материей, когда наступит Конец Времён? Понятно, что если

Жизнь, как форма существования, станет вечной,