сюжету, а к

боковым нюансам колорита, и на этом старая, слегка

подкрашенная, картина, обретает свои последние и совершенные

черты.

Подобный текст мог вполне появиться в условиях той полной

растерянности от той полной свободы, которую дало христианство

личному быту верующего. Потому что народ, который привык

жить по прописанному закону, почувствовал себя неуютно.

Слишком много свободы.

Как же теперь жить, если можно жить не по Моисееву

Закону?!

Вот и настрогали новый «закон», который напрямую лезет из

десен ветхозаветных книг. Причем не как-нибудь там лезет в

тайном духе или в неосознанном подходе, а напрямую из

библиографического списка этих книг, назначенных для

обязательного чтения. А в этом списке – только книги Ветхого

Завета.

Причем этот обязательный список для регулярного чтения

сочетается с требованием не читать больше ничего другого, кроме

Ветхого Завета, потому что это – крайне плохо.

«От всех книг народов удерживайся. …Чего не достает тебе

в Законе Божием…? Хочешь ли ты проходить сочинения

исторические? – Имеешь книги Царств. Хочешь ли проходить

сочинения софистические и пиитические? – Имеешь пророков, Иова, приточника, в которых найдешь гораздо больше ума, нежели в какой бы то ни было пиитике и софистике, потому что

это – вещания ЯХВЕ, Единого Премудрого Бога. Желаешь ли ты

сочинений лирических? – Имеешь псалмы. Древностей ли

желаешь? – Имеешь Бытие. Сочинений ли о законах и заповедях

желаешь? – Имеешь славный Закон ЯХВЕ Бога».

Это называется – обскурантизм, то есть, физиологическое

неприятие всего нового. В данном случае – это обскурантизм не

вообще, как таковой, а инструментальный, очерченный задачами

целевого охранения Ветхого Завета.

Единственное, в чем авторы с позором запутались – это

вопрос о книге «Второзаконие».

Эта книга тоже входит в список священных ветхозаветных, но

история её появления настолько анекдотична, что никем не может

восприниматься всерьез. Даже этими авторами.

Любому человеку с трезвой головой понятно, что

«Второзаконие» однозначно является подлогом. И, поначалу, авторы этого «постановления» пытаются с этим фактом

мужественно определиться. Пробуют прыгнуть выше собственной

головы.

«Но, и когда Закон читаешь, воздерживайся от того, что

введено в него, и если не от всего, то от некоторого, составляющего Второзаконие, ….

Да будет же у тебя пред очами знание, что такое закон

естественный, и что такое введенное, составляющее

Второзаконие, данное слившим тельца в пустыне. … Ибо

Спаситель наш пришел не для другого чего-нибудь, но для того, чтобы исполнить Закон и пророков, а те узы Второзакония, узы

введенного, или отменить, или изменить...».

«Да будет также епископ нелицеприятен, ни боязлив или

льстив пред богачом более надлежащего, а убогого он да не

презирает или да не притесняет, ибо ЯХВЕ говорит Моисею: "не

принимай лица богача"; и: "нищего не милуй на суде", "ибо суд –

ЯХВЕ";… Пищу и питие пусть употребляет епископ простые и

умеренно…. Да будет также он не расточителен, не роскошен, не

сластолюбив, не лакомка. … Но прежде всего да