того, что данная вещь – это

именно данная вещь.

Одно вытекает из другого, и вот так пошагово эта главная

аксиома будет формировать у нас здоровое содержание мышления.

Аристотель разжевывает это простым примером – человек, например, не может быть сразу и человеком, и гребной лодкой –

этого нельзя утверждать, а кто подобное предположит, тот дурак и

не умеет мыслить. А еще больший дурак тот, кто будет отрицать, что человек – это человек. Потому что, если человек – это не

человек, то он тогда вообще всё, что угодно, кроме как человек.

«Далее, если относительно одного и того же вместе было

бы истинно все противоречащее одно другому, то ясно, что все

было бы одним и тем же. Действительно, одно и то же было бы и

триерой, и стеной, и человеком, раз относительно всякого

предмета можно нечто одно и утверждать, и отрицать… Так, например, если о человеке правильно сказать, что он не человек, то ясно, что правильно сказать, что он или триера, или не

триера. Если правильно утверждение, то необходимо правильно и

отрицание». (Аристотель. «Метафизика»)

Аристотель вот так бился за признание этого очевидного

факта не потому, что вынужден был иметь дело с дураками, а

потому, что аксиому вообще всегда доказать труднее, чем что-

либо другое. Аксиома не имеет логической предыстории и не

выводится доказательством, потому что она есть очевидная

данность здорового порядка.

И вот, убедив всех в необходимости фундамента этой

аксиомы, он, потирая руки, начал формировать своё обещанное

описание сути мира, постоянно контролируя ход своих мыслей

проверкой на непротиворечивость.

И вот у него сложилась красивая и сильная концепция, объясняющая всё, что существует в мире – почему оно такое, как

оно существует, в чем его движение и почему это движение идет

туда, куда оно идет. Его Мышление работало и создавало

невиданный доселе проект окончательного познания мира, но…

споткнулось о мелочь.

Этой мелочью оказалось… не будем говорить далее, что

именно оказалось этой мелочью, потому что пойдет скучный

философский доклад. Скажем коротко – Аристотель с помощью

своего Мышления создал реальную картину мира, но уперся в

необходимость вставить в эту картину некую особую Сущность –

Первую Материю.

Как он не пытался этому внутренне сопротивляться, но

Мышление его заставило – Аристотелю пришлось для объяснения

мира ввести в основу мирового порядка некую Первоматерию, которая сразу должна была быть и собой, и не собой в один и тот

же момент времени. Причем постоянно и исходно, как реальное

начало всего происходящего в мире. Вот такая Сущность.

Парадокс этой Сущности состоит именно в том, что она сразу

и материальна, и нематериальна, и без этого внутреннего

противоречия не может осуществляться главный процесс мира –

формирование активных форм из пассивной материи.

Самым главным достижением его теории оказалось именно

то, что сам Аристотель в начале своей работы гневно обличал как

предельное зло…

То есть