и с Одиссеем, который
стремился, оказывается, не к своей Пенелопе, а в « свою деревню», чтобы увидеть « дым, идущий от нее». Про Пенелопу он и не
думал. Зачем она ему была бы нужна?! Всё дело было в дыме.
Даже древний Одиссей думал только о дыме и только о душе, а тебе, нынешнему – и сам Бог велел. Таково культурное ядро
всех олицетворений.
Ну а рецепты соответствующие – брось хороводиться с
плохими, не слушай хитрых, гони вкрадчивых, не дури в
принципе, читай пророков и проси Бога принять покаяние.
Добавить нечего.
Если есть что-то, удавшееся этому апокрифу, так это –
название. Предельно толковое.
Самое толковое из всех, какие я когда-либо встречал.
Название, как мы помним – это всегда очень важно.
И на этой мысли мы завершаем Кодекс II, переходя к его
заключительному апокрифу.
«Книга Фомы Атлета»
Всё-таки, набор текстов в Кодексе II готовился, может быть, и не дураком, но точно для дураков.
Последний текст этого кодекса, который сейчас перед нами, полностью подтверждает расчет именно на эту целевую
аудиторию, и мы всё более чувствуем себя здесь лишними.
Сначала автор текста (причем сразу же понятно, что это и
есть сам Фома Атлет) пытается с бредовой изобретательностью
убедить читателя, что всё написано совсем не им, а евангелистом
Матфеем («я не я и лошадь не моя!»).
Мы должны поверить в то, что при корпоративной вражде
между учениками Спасителя, «сам я, Матфей» неслышно
подкрался вечерком к прогуливающейся паре – к Иисусу с Фомой
– и застенографировал, подслушав (!!!) «слова сокровенные, какие
сказал Спаситель Иуде Фоме».
А слова «сокровенные» – прямо бальзам Фоме на душу!
Ибо «Спаситель сказал: Брат Фома…» (!!!) и так далее.
Братская беседа!
В общем Иисус говорит: ты Мне, Фома, прямо брат, даже
можно сказать, что ты Мне «близнец» («кто матери истории более
ценен?..»)!
Настолько ты мне даже близнец, «брат Фома» (!!!!!), что
даже люди со стороны, как посмотрят на нас, так сразу и
«называют тебя братом Моим»!
Всё вот это про двух братьев – про Фому Иуду и про Христа, не отличимых друг от друга – это Матфей написал… Фома
невиновен.
Потому что сам Фома по своей природной скромности такого
никогда не написал бы … Не смог бы…
А Матфей – смог. Грубый человек.
И еще Матфей своей рукой дополнительно приписал нечто, очень важное для Фомы, из того, что сказал Христос:«ты, брат
мой Фома, увидел сокрытое от людей, о что претыкаются они, ибо не знают этого».
То есть – хорошо, что у людей теперь есть Фома…
Понятно, что Матфей никогда не простил бы себе, если бы не
записал такого для потомков…
Но в конце «Матфей», все ж таки, оплошал, потому что так
увлекся и так разволновался, что, взял, да и подписал книжку:
«Книга Фомы Атлета, которую он пишет для совершенных».
А, что такого? Что такого, я вас спрашиваю?! Написал
Матфей книгу, а в конце своей книги написал, что эту (его) книгу
написал Фома. Что здесь не так?
Я вам так скажу - если вы собираетесь руководствоваться
тонкой разборчивостью в подобных вопросах, то вам не следует
читать Кодекс II библиотеки Наг-Хаммади.
Потому что этот Кодекс II – он особый, и на вас не угодишь.
Но, давайте и не будем читать. Просто изложим
секторальным образом движение сюжета.
Первую часть книги занимает полный комизма диалог Фомы с
Иисусом, где Иисус говорит следующее – ты Фома особенный, ты
не такой как другие, потому что ты уже познал