он гордился как

великим, оказалось малым. И его дары не имеют благословения.

Его обещания - злые замыслы. Ибо ты не орудие его сострадания, но через тебя он творит насилие. Он желает принести вред нам, и владычествует в то время, что отмерено ему.

Но пойми и знай Отца, того кто имеет сострадание. Он не

дает наследовать то, что было бы [...] ни ограниченное днями, но

это подобно вечному дню [...] это [...] постигай [...]. И он

обходится [...]. Ибо на самом деле он не один пришел от них, и из-

за этого, он презрен ими. Из-за этого он горд, что он не может

быть осужден. Из-за этого он превосходит тех, кто ниже, тех, на кого вы смотрели. После того, как он лишил свободы, тех кто

от Отца, он схватил их и придал им форму, чтобы они имели

сходство с ним. И с ним они влачат жалкое существование».

Подобный монолог более усыпляет, чем бодрит.

Потом кадр снова резко меняется и переходит в тяжелую по

подробностям историю, в которой Иакова убивают иудейские

фанатики.

И опять же здесь всё изложено со странностями

перекрывающих друг друга, диапазонов реальности – настоящее и

будущее в этом эпизоде сплетаются и попадают в один замес.

«В тот день множество людей будет обеспокоено, и они

покажут, что они не убеждены. И он поднимется, и будет

говорить с ними таким образом. И он вошел снова в тот же

самый день, и говорил несколько часов. И я был вместе со

священниками и не открыл своего родства с ним, поскольку все

как один говорили: "Давайте, побьем Справедливого камнями". И

они поднялись, говоря, "Да, давайте убьем его, чтобы не было его

с нами. Ибо он бесполезен для нас."

И они нашли его стоящим около колонн храма, около его

краеугольного камня. И они решили сбросить его с высоты, и они

сбросили его вниз. И они [...] они [...]. Они схватили его и били

его, когда тащили по земле. Они вытянули его и придавили ему

живот камнем. Они все пинали его ногами, говоря, "Ты грешник!".

Еще раз они подняли его, и поскольку он был еще жив, то

заставили его копать яму. Они заставили его встать в нее. Зарыв

его по пояс, они стали его побивать камнями.

И он воздел руки и сказал молитву, но не ту что он обычно

говорил:»

и т.д.

Здесь вообще произошла или какая-то путаница, или

произошла другая путаница, потому что в «апокалипсисе Иакова», который, вроде бы, должен быть написан самим Иаковом, его

убийство описывается третьим лицом.

Вот этот рассказ его родственника о том, как Иакова убивали

– Иаков сам написал после своей смерти?

Но тогда факт письменного изложения обстоятельств своего

собственного убийства после своей собственной смерти требует

особого прояснения. И перспективы этих прояснений –

безынтересны, потому что показания в этом деле могут считаться

верными только от самого Иакова. А нам их не добыть.

А если убийство описал не сам Иаков, а кто-то из его родни, то – на каких правах у кого-то поднялась рука менять содержание

«богооткровения»?

А если некая рука на это поднялась, то, тогда вообще

непонятно –