и везде увидишь, как то, что раньше было общепризнанным добром, сегодня - зло.

Никаких преимуществ такое возрастание Добра, как мы убедились, для решения повседневных

задач истории не дает. Из смысла исторических коллизий наоборот выходит, что чем ниже по

уровню нравственной оценки действие, тем более оно удобно и успешно, как для руководителей

государств, так и для каждого человека в отдельности. Откуда же тогда наполняется Добро и

пронизывает собой всю историю? Откуда же оно приходит в мир, это Добро, если ни физических, ни исторических причин для его возрастания нет? Только от Бога. Таким же нераспознаваемым

нами образом, каким наполняется в науке знание, таким же образом наполняется в душе своим

возрастанием отметка необходимого в Добре.

И как в науке сам ученый поначалу не знает - зачем он привнес в мир новое знание, так

и в морали идея воспринимается, но реализуется еще не понятой - по обязаловке, через

полученное приказное знание о новой норме соответствия Добру. Чтобы осуществить новое

знание, пришедшее директивно извне, надо еще до него внутренне дорасти, иначе: свобода, равенство и братство французской революции - через кровь террора и гильотину; всеобщая

любовь, сострадание и терпимость христианства - через инквизиторские костры; защита

истинной веры у испанцев - через убийства протестантов; идея имущественного равенства

427

марксизма - через трудовые армии (концлагеря), массовые расстрелы, грабеж и уголовно-

государственный беспредел; западные ценности - через бомбардировки; борьба с коммунизмом -

через напалм и отравляющие газы во Вьетнаме; возврат к старым ценностям у ваххабитов -

через похищения людей, взрывы домов, вокзалов и рынков, паранджи, телесные наказания и

вандализм; идея уничтожения варварства язычества - через уничтожение всей культуры инков и

т.д.

О том, что нравственность не может порождаться силами истории, говорит и то

обстоятельство, что она преодолевает и унифицирует между собой любые этнические границы и

государственные заборы. Нет этики китайской, нет этики африканской, нет этики гондурасской

или индийской. Каждое из этих государств, и каждый народ в их пределах имеют свою историю в

истории и у каждого своя неповторимая особенность во всем, что ему присуще, кроме … понятия

Добра. Оно общечеловечно! При столь разных источниках не могло бы возникать что-то

одинаковое для всех. Должен быть единый источник для такого единого явления. И этот

источник - Бог, ибо только Он один над всеми.

Государства, имеющие каждое свои особые понятия обо всем, почему-то сходятся, не

пререкаясь, только в одном - одни и те же законы этических понятий действуют абсолютно на

любой территории, невзирая на границы. Несколько странно всегда наблюдать, как у каждой

страны, где живут такие же люди, что и в других странах, и где решаются совершенно те же

проблемы, что и вокруг, несмотря на это существует всегда свой, не похожий ни на какой

другой, свод законодательств, система министерств, административная иерархия, военная

структура, территориальное деление и т.д. Никто не указ никакому государству в вопросах, как

ему что-нибудь внутри себя обустроить. И двух одинаковых принципов обустройства не найдешь.

А этический закон приходит в мир и, стоя над всем, своей неизреченной обязательностью к

применению, заставляет склонять перед ним любые государственные законы и выравнивает всех

абсолютно одинаково относительно одного Закона. Что еще, кроме Бога, может так уверенно

привходить в мир и подчинять себе всех в одинаковом образе и подобии?

Мы, может быть, и знаем науку этику, но мы не знаем истории этики, как коллективного

творчества различных народов, где, синтезируясь, взаимопроникая друг в друга, перенимая

лучшее, и, оставляя для пользы наиболее приемлемое, планомерно создавались бы

общепринятые для человечества устои. Везде в другом есть и обмен опытом, и научение

лучшему, и перенимание эффективного, и соединение с заимствованным новым и трансформация

старого под влиянием этого заимствования. Нет этого только в этике. Этика приходит одна для

всех, никем не перенимается у другого народа или у другого государства, и никем не

видоизменяется применительно к своим национальным понятиям или географическим условиям.

История не знает ни имен изобретателей добродетелей, ни дат договоров о применении тех или

иных непременных моральных понятий между людьми, ни указов мудрых правителей о том или

ином изменении данного нравственного понятия в ту или иную сторону. Этическое поле