— Дани, поверьте! Я не оставлю этого так и не брошу Вас на произвол судьбы.

Тот ничего не ответил и лишь перевел взгляд на темнеющий проем входа в особняк. Это казалось невозможным, но он побледнел еще больше, когда в дверях дома появился граф Роули. Сухощавый, уже немолодой альфа весьма желчного вида с явным недовольством смотрел на экипаж у подножия широкой, но невысокой лестницы.

— Это уже не имеет значения, — тихо прошептал Дани и, распахнув дверцу, шагнул на тротуар.

Он возвращался.

Все в нем противилось этому. Ноги отказывались слушаться, сердце сжималось и катастрофически не хватало дыхания, но он будет не он, если покажет ненавистному альфе свою слабость. Он уже было подумал и о том, чтобы припустить прочь, но появившийся рядом человек Юстаса отрезал и эту возможность: придерживая омегу за локоть, он не силой, но все же неотвратимо ввел его в дом.

С холодным лязгом за спиной Дани закрылась массивная дверь.

Вот и все.

Он вернулся.

========== Глава 2 ==========

Хлесткая пощечина обожгла щеку.

Как только с улицы послышался цокот копыт, возвестивший о том, что экипаж, доставивший Дани, отъехал от дома, Юстас перестал сдерживать свои эмоции.

— Щенок! Блудливая тварь!

Пощечины и тычки сыпались градом так, что Дани не успевал уворачиваться. Отойти не позволяла рука слуги, все еще удерживающая его на месте. Кожу на месте ударов припекало, мимолетная боль в глазу подсказала, что, скорее всего, вновь лопнул мелкий сосуд, не выдержавший очередной оплеухи. Во рту появился соленый, металлический привкус. Как знакомо…

Схватив Дани за подбородок, Юстас вгляделся в пылающее лицо.

— Весь в своего папочку! Такой же шлюшонок!

— Не смейте поносить моего отца! Вы ему и подметки не годитесь! — прошипел Дани, не размыкая зубов.

— Осмелел щенок, — цыкнул на него альфа. — Что, завел себе ебаря и решил, что все можно?!

Смазанный удар пришелся на уже израненную губу. Несколько капель окропили каменный пол холла.

— Уберите его! — Махнув рукой в сторону лестницы, Юстас отвернулся от потрепанного омеги. — Отмыть! Переодеть! И глаз с него не спускать! Головой за него отвечаешь!

Последние слова предназначались Соре, верному слуге. Тот, угрюмо кивнув, поволок Дани на второй этаж, где располагались комнаты хозяев.

Сопротивляться сил не было. Было только одно желание: укрыться в комнате и не видеть ненавистного родича.

Но и здесь омеге не повезло. Как только он вошел в комнату, началась суета. Принесли высокую лохань и установили ее у пылающего камина. Слуги, вереницей таскали нагретую воду. Вымыться после двух дней отсутствия, Дани и сам был бы рад, но не под пристальным взглядом прихвостня Юстаса. Как он ни отворачивался, взгляд соглядатая чувствовался неотрывно. Его более чем тщательно отмыли в горячей воде, особо уделяя внимание коже и волосам. Едкое мыло щипало глаза, забивалось в нос, но никого это не заботило. Лишь когда с Дани смыли, казалось бы, саму кожу его мучители остались довольны и оставили его в покое. Наспех накинув ночную рубашку, Дани нырнул в постель, прячась от чужих взглядов под тяжелым одеялом. Отвернувшись к стене, чтобы не видеть никого, он зацепился взглядом за шнурок, удерживающий тяжелый полог на кровати.

Вот он и дома.

Непрошенные слезы навернулись на глаза, но он привычно сморгнул их не позволяя соленой влаге скользнуть по щеке. Они от него слез не дождутся! Ни Юстас, ни его люди, ни барон… ни граф…

Усталость и пережитые эмоции сморили его быстро, но сон был тревожным и неспокойным.

Убедившись, что омега заснул, Сора вышел в коридор. Он оставил у двери своего брата, Нила, а сам спустился вниз, в кабинет хозяина.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Юстас, откладывая очередную бумагу в сторону, как только слуга закрыл за собой дверь.

— Я ничего такого не заметил. Ни синяков, ни засосов, ни царапин. Он чист внешне. А что там … внутри, я не берусь судить, — коротко доложился Сора.

— Щенок! Мелкий твареныш! Если он мне сорвал сделку с бароном, я его придушу собственными руками! — вскочив, Юстас мерил кабинет широкими шагами. — Необходимо сообщить барону, что он вернулся. И продолжить подготовку к свадьбе. И пригласи лекаря! Мы должны выяснить, как низко он пал за эти дни…

Получив от Юстаса короткие послания к барону Вирану и лекарю, Сора покинул дом. А Юстас вернулся к разбору бумаг, но все же отвлекся на свои мысли.

Благодаря его предусмотрительности о побеге омеги никто не знал. Никто, кроме него, барона и пары доверенных людей. Если рыжий уродец успел лечь под кого-то, пусть даже под того альфу, что притащил его сюда, он расправится с ним в одно мгновение. Он глава семьи. Он в своем праве. Если же тот чудом окажется нетронутым, то он приложит все усилия, чтобы ускорить венчание Дани с бароном. Ему очень нужен этот брак. А вернее ему очень нужны связи барона с каперами, хозяйничающими в южных морях.

Как только солнце окрасило крыши рассветными красками, по улице прогрохотали два экипажа, остановившиеся у дома графа Роули почти одновременно.

Прибыли барон и доверенный лекарь.

Грузный, высокий альфа сразу прошел в гостиную, тогда как худой, жилистый доктор остался стоять в холле, ожидая, когда его пригласят.

Вечер принес Дани очередное разочарование и боль, и он уже было решил, что хуже быть не может. Как показало утро, может.

Подскочив на постели, он с изумлением увидел, входящими в его комнату, Юстаса, Сору с братом, семейного врача и незнакомого мужчину.

— Приступайте, Симмонс, — кивнул Юстас лекарю. — Сора, Нил.

Названные лица приблизились к кровати. Дани, еще не проснувшийся окончательно, не успел среагировать, как был схвачен с двух сторон людьми Юстаса.

— Приступайте, Симмонс, — повторил альфа.

Дани с ужасом смотрел на приближающегося лекаря.

— Что вы хотите?! — дар речи, наконец, вернулся к нему и он, выворачиваясь из захвата, посмотрел на Юстаса. — Зачем все это?! И кто это еще с вами?

— Ты еще смеешь спрашивать?! Ты, который несколько дней шлялся неизвестно где?! Ты, который в один миг перечеркнул годы воспитания?! Ты смеешь спрашивать?! Что же, я тебе отвечу. Доктор Симмонс здесь, чтобы осмотреть тебя и подтвердить или не подтвердить твою невинность. Барон Виран здесь, по той же причине — убедиться в чистоте своего будущего супруга.

С каждым словом, с каждой фразой, Дани бледнел все сильнее.

Публичное освидетельствование.

Публичное унижение…

Нет! Никогда!

Рванувшись из-за всех сил, он попытался избавиться от удерживающих его рук, но те, казалось, ждали подобного и лишь сильнее стиснули запястья омеги. Он брыкался и бился, стараясь освободиться, но все безуспешно. Чужие руки вдавили его в жесткий матрас. Ночная рубашка задралась и оголила стройные длинные ноги, гениталии, едва прикрытые рыжим пушком, и низ живота. Что-то рыкнув про себя, Юстас одним движением разорвал тонкую рубашку, полностью обнажая омегу. Дани на мгновение замер ошарашенный подобной бесцеремонностью, а затем вновь рванулся из живых оков. Его не волновал полный ненависти взгляд Юстаса, но его до ужаса, до остановки сердца пугал полный похоти взгляд присутствующего барона.

Продолжая борьбу, Дани выгнулся, избегая прикосновения, когда ловкие руки врача начали осмотр. Холодные пальцы уверенно скользили по шее, груди, сжали и отпустили соски, ощупали грудные железы и мышцы. Спустились ниже. Лекарь с двух сторон ощупал живот и изучил впадинку пупка. Тронул и сжал на миг небольшой аккуратный член. Оттянул тонкую кожицу, внимательно осмотрел головку, ощупал и взвесил в ладони яички. Кивнул головой и велел перевернуть. Дани вновь рванулся, но его быстро усмирили. Омегу ощутимо трясло. Мелкая, напряженная дрожь сотрясала тело. Уткнувшись в подушку лицом, он мог разве что стонать и мычать в ответ на касания врача. Осмотр опять начался с шеи. Затем, спускался все ниже, пока ладони врача не развели его ягодицы, открывая всем присутствующим ложбинку между ними и сжатую звёздочку заветного входа.