Вернулся он не позднее, чем через четверть часа и стал подгонять прикорнувшего возницу. Услыхав адрес назначения, тот схватился за вожжи и с грохотом, с гиканьем погнал лошадей по мостовой, распугивая случайных прохожих.

А Алистер остался ждать ответа в номере гостиницы.

Все дела были улажены: груз давно перенесен на сухие склады, торговые соглашения обновлены, заключены и подписаны. В Лондоне ничто его не удерживало. Ничто, но кто-то. Смутное чувство причастности, уверенность в правильности своих действий, удерживали его в столице Британии. Корабль уходил из порта рано утром, но Алистер сильно сомневался, что он будет на борту в назначенный час. Он отправит Каллума с деньгами и договорами домой, а сам останется, пока не разрешится вся эта ситуация с Дани. Сам не зная почему, но предать, оставить рыжего омегу сейчас, когда хоть мимолетно, но узнал его, когда узнал его будущее, он уже не мог. Свое бездействие он воспринимал, как соучастие в убийстве. Такого поступка он не простил бы никому и тем более себе самому.

Время ползло со скоростью улитки, а Каллум все не возвращался. За окном стемнело и неяркие в тусклом свете фонарей звезды проступили на небосклоне.

Алистер МакЭлрой, граф Эррол мерял шагами квадратный ковер на полу своего номера, когда за его спиной тихо скрипнула дверь. Он обернулся, ожидая увидеть секретаря, но взгляд его остановился на высокой фигуре, закутанной в плотный черный плащ. А в следующее мгновение в комнате раздался приятный и знакомый хохот.

— Право же, Алистер, стоило спрятаться под плащом, чтобы увидеть твое выражение лица, — капюшон упал на плечи позднего гостя и граф, уже воочию, убедился, что слух его пока что не подводит.

Чуть вьющиеся волосы обрамляли волевое загорелое лицо. Карие глаза смотрели на него со смешинкой во взгляде. Нос с легкой горбинкой и чуть полноватые губы, растянутые сейчас в широкой улыбке. На голове, тонким золотым обручем с вкраплениями драгоценных камней, в свете свечей блестела корона, положенная монарху в пути или путешествии.

Перед ним стоял Эдуард, король Британии.

Его друг.

Альфы, недолго думая, обнялись, похлопывая друг друга по спине и плечам.

— Ты совсем забыл нас, друг мой, — Эдуард, оглядевшись, устроился в кресле у камина. Алистер опустился на стул у стола. — Даже посещая Британию по делам, ты не находишь времени заглянуть к нам. Мы огорчены этим. И я, и супруг мой, мы надеялись чаще видеть тебя при дворе.

Упрек короля можно было принять всерьез, если бы не легкая улыбка, все еще играющая на его губах.

— Эдуард, прости, но ты же знаешь, что я далеко не светский человек, — с ответной улыбкой проговорил Алистер. — Если бы не обстоятельства…

— Если бы не обстоятельства, я бы не увидел тебя еще чертову уйму времени! Подумать, но даже тогда, когда пресловутые обстоятельства заставляют тебя обратиться ко мне за советом и помощью, ты все равно умудряешься прислать во дворец своего служащего, а не явиться сам! Но, если конь не идет к хозяину, хозяин сам идет к коню. Я здесь, друг мой, и я готов тебя выслушать. Кстати… — Чуть замешкавшись, похлопав себя по карманам сюртука, король выудил из одного из них уже знакомый перстень и протянул его графу. — Возвращаю тебе твою вещь.

С коротким поклоном приняв перстень, Алистер тут же надел его на мизинец.

— Твои руки всегда были крупнее моих, — заметил Эдуард с легкой досадой.

— Зато твои бьют больнее, — отшутился МакЭлрой.

— Это да! — рассмеялся король, вспоминая их прежние спарринг-поединки. Но смех его не был продолжительным. — А теперь к делу.

— Все не так уж просто, Эд…— начал Алистер.

— Было бы просто, ты бы ко мне не пришел, — согласился король.

Рассказ не занял много времени. К концу его граф уже изрядно кипел, пересказывая разговор с Харландом, а Эдуард мрачнел все сильнее и сильнее.

— Я наслышан о странной «болезненности» у супругов барона, но не знал, как все обстоит на самом деле… Сомневаюсь, что хоть одна приличная семья захочет отдать своего омегу в супруги барону…

— Юстас Харланд никоим образом не может соответствовать званию приличной семьи. У него одна цель — единолично владеть титулом и имуществом Роули. Дани всего лишь помеха на его пути к достижению желанной цели.

— Но я не вижу, как ты можешь остановить его. Если семьи уже сговорились и идет подготовка к свадьбе…

— Черт! Эдуард! Король ты или нет! Одно твое слово и этой свадьбы не будет!

— Я не могу вмешиваться в матримониальные планы своих подчиненных!

— А как же закон, позволяющий вступать в брак по особому разрешению короля?

— Да, есть такой закон, но я не понимаю при чем здесь он. Если договор между семьями состоялся…

— Дай мне такое разрешение! Дай мне разрешение взять в супруги Дани, виконта Роули. Против твоей воли Юстас не пойдет. Дай мне такое разрешение, пока не состоялся обряд венчания, и я навсегда увезу отсюда Дани, подальше от его гнилого родственничка.

— Алистер! Ты хочешь сам взять его в супруги? В этом все дело? Ты влюблен в виконта? — Эдуард вскочил и в возбуждении принялся вышагивать по комнате, как до его прихода это делал граф. — Вот уж не думал, что доживу до этого дня!

— Нет, Эдуард! Да постой же ты! — схватив монарха за плечи, Алистер развернул его к себе лицом. — Я не влюблен в Дани. По крайней мере, не думаю что то, что я чувствую к нему сейчас — это любовь. Но он не безразличен мне. И уж тем более мне не безразлично то, как с ним собираются поступить Юстас и барон Виран. Брак… Да, я готов взять его в мужья, лишь бы избавить от той участи, что ему уготована. Я не могу гарантировать, что полюблю его в будущем, но я сделаю все, чтобы он был счастлив, или, хотя бы, начал улыбаться.

— Ох уж это твое обостренное чувство справедливости, — покачал головой Эдуард.

Что бы не говорил граф, но огонек в его глазах сказал королю гораздо больше, чем все слова. Рыжий омега задел в душе МакЭлроя дремавшие до этого струны. И пусть он еще не любит виконта, пока еще нет, но в будущем…

Хлопнув друга по плечу, Эдуард улыбнулся.

— Я дам тебе свое особое разрешение на брак. Более того, я подкреплю его разрешением самого архиепископа и вы сможете венчаться в любой церкви.

— Господи, только не заставляй меня встречаться с ним лично! Я не перенесу нотаций и наставлений Его Святейшества!

— Ты перенес его розги, — с хитрой усмешкой напомнил ему Эдуард.

— Мы оба перенесли в свое время розги отца Грегори, — и чуть замявшись, Алистер продолжил. — - Надо сказать, вполне заслуженно перенесли, но…

— Не бойся, друг мой! — рассмеялся король, — На этот раз обойдемся без розог… Я засиделся у тебя… Пора прощаться. Жду тебя завтра сразу после завтрака — получишь свои бумаги. И, Алистер, познакомь уж нас как-нибудь с супругом. Не прячь его. Эрик будет рад знакомству с ним. У него не так много друзей, и, сдается в мне, наши омеги смогли бы подружиться. В обоих живет дух авантюризма и жажда приключений.

Уже у самой двери Эдуард обернулся, накидывая плащ на плечи и покрывая голову капюшоном.

— Надеюсь, ты помнишь, друг мой, что завтрак во дворце не подается с первыми петухами.

Рассмеявшись, Алистер все же успел склониться в церемониальном поклоне, пока Эдуард не вышел за дверь.

С облегчением, опустившись на стул, граф дернул галстук на шее, ослабляя узел.

Все решалось.

Решалось даже проще, чем он предполагал.

Завтра он получит на руки необходимые документы и завтра же заберет Дани из того темного особняка.

Не место ему там, не место.

Мысли его были прерваны легким стуком в дверь.

Каллум беспокоился об ужине для графа и, не скрывая любопытства, желал узнать исход встречи с Его Величеством.

Довольный и расслабленный после визита друга, Алистер с радостью поделился последними новостями.

И довольных людей в номере стало на одного больше.

Разделив трапезу, коротко обсудив задачи на завтра, они расстались. Алистер отправил секретаря отдыхать и паковать вещи, а сам еще долго обдумывал все произошедшее и все, что еще могло произойти.