С момента его прибытия в Лондон, с той, как теперь казалось, судьбоносной встречи в порту, его подхватил невидимый ураган и нес словно пушинку в своем потоке. Алистер чувствовал, что оказался в нужное время и в нужном месте, и потому не противился происходящему. Более того, он всей своей свободолюбивой душой истинного шотландца жаждал этого: вступить в бой, в борьбу, пусть за одного человека, но все же… Дело ведь не в количестве, а в качестве.

В качестве виконта он не сомневался, с теплом вспоминая их короткое знакомство.

Так, за размышлениями, он и не заметил как посветлело небо. Наступало утро. Утро больших дел и свершений.

Проводив Каллума, посадив его на корабль и убедившись в его благополучном отплытии, граф вернулся в гостиницу — переодеться перед визитом во дворец. С приближением назначенного часа, настроение его заметно улучшилось, что не прошло незамеченным для мистера Терна, с которым он столкнулся внизу, в общем зале.

Короткая поездка до резиденции монарха не заняла много времени и Алистер вошел в тенистый двор как раз к окончанию завтрака. Слуги были предупреждены и без лишних вопросов проводили его в малую гостиную, в которой Эдуард предпочитал принимать лишь самых близких людей.

Однако, благостный настрой графа резко поубавился, когда в дверях гостиной, вместо друга, возникла высокая фигура облачённая в длиннополую белую сутану.

— Алистер МакЭлрой собственной персоной, — звучный, густой голос привыкший к акустике соборов, заполнил комнату.

— Ваше Святейшество, — граф низко поклонился седовласому хранителю веры.

— Я помню время, когда Вы звали меня просто отец Грегори, граф, — с улыбкой на морщинистом лице произнес архиепископ.

— Вы тогда еще не были столь высокопоставлены, Ваше Святейшество, — покачал головой Алистер.

— Да и Вы еще не были графом, Алистер, — принял его ответ святой отец.

После столь краткого, но не лишенного приятности приветствия, мужчины расположились в удобных креслах вокруг небольшого овального стола в центре гостиной.

— Значит, Вы решили связать себя узами брака, граф? — после непродолжительной паузы спросил архиепископ. — Наконец-то…

Алистер чуть было не закатил глаза, когда понял, что нотаций от священника все же не избежать. А он уж понадеялся…

— Ваше присутствие здесь говорит о том, что Вы в курсе происходящего, святой отец, — глядя в лицо отца Грегори, начал граф. — Так стоит ли мне пересказывать то, что Вам и так, наверняка, известно?

— Вы правы, граф, не стоит, — с кивком головы согласился с ним священнослужитель. — Но это не меняет моей роли в данной истории. А так как я невольно, но все же оказался вовлечен в нее, то будьте любезны, молодой человек все же ответить на некоторые мои вопросы. Повторю первый из них: Вы решили связать себя узами брака, Алистер?

Архиепископ намеренно выделил в своей фразе слово «первый», дабы у собеседника не сложилось неверного представления, что беседа будет короткой.

Откинувшись на спинку стула и положив одну руку на стол перед собой, граф кивнул.

— Да, Ваше Святейшество, я намерен связать себя узами брака.

— Что послужило причиной Вашего решения?

— Горячее и пылкое чувство, Ваше Святейшество.

— Не юродствуйте, граф! От Ваших ответов зависит, получите Вы необходимое Вам разрешение или же нет.

— А я и не юродствую, святой отец, — возразил Алистер. — Желание защитить невинного человека, спасти юную жизнь, которой грозит смертельная опасность, лишить негодяев возможности вершить свои грязные дела — разве не являются эти чувства горячими и достаточно пылкими? Вы так не считаете?

— Допустим. Но что Вы будете делать, когда добьетесь своего? Когда негодяи, выражаясь Вашим слогом, будут наказаны, а невинная жертва спасена. Что будете делать Вы, граф, когда все эти перипетии окажутся позади?

— Я собираюсь вернуться в Шотландию, в свой замок и вести размеренный и добропорядочный образ жизни вместе со своим супругом, как и полагается степенному, замужнему лорду.

Прищурив глаза и глядя на МакЭлроя с явным сомнением, архиепископ чуть подался вперед.

— Вы сами-то в это верите, Алистер? Способна ли Ваша неуемная и деятельная натура вести размеренный образ жизни? Сколько я Вас знаю, Вы всегда оказывались на острие событий. Именно благодаря этому Ваши пути пересеклись с Его Величеством. Именно благодаря Вам он сейчас жив и здоров и может наслаждаться супружеством. Пусть это мало кому известно, но Британия обязана Вам и Вашему клинку сохранением правящей династии. Мотивы Ваши всегда были благородны и полностью мною одобряемы, за редким исключением, но не об этом сейчас речь. Сможете ли Вы принести покой и благополучие человеку, за которого берете ответственность в этот час?

— Благополучие я смогу ему обеспечить и Вы это знаете. Что же касается всего остального… Я не уверен, Ваше Святейшество, что Дани нужен именно покой. Ему нужна жизнь. Полноценная, насыщенная красками, звуками и ощущениями жизнь. Я не знаю, какого ответа Вы от меня ждете, но могу заверить Вас совершенно точно: я приложу все усилия и все свои способности, чтобы виконт Роули был счастлив. Не обещаю, что он не будет злиться на меня или я на него, что в нашем союзе не будет ссор и конфликтов. Не гарантирую, что составлю идеальную пару для него, мы все живые люди со своими недостатками и привычками, но я буду верен своему слову и своим клятвам, данным у алтаря. Как там у Вас говорится? « В болезни и здравии, в богатстве и бедности…»

Алистер замолчал, и тишина в гостиной несколько минут не нарушалась ни единым звуком, пока архиепископ не поднялся из-за стола.

— Я хотел многое спросить у Вас граф, и еще большее собирался поведать. В преддверии грядущих изменений в Вашей жизни, так сказать, хотел наставить Вас на путь истинный, но Ваш ответ… Он убедил меня что, несмотря на всю поспешность принятого решения, Вы отдаете себе отчет в том, что и зачем совершаете. Я шел сюда на встречу с шебутным, дерзким и порывистым мальчишкой, а нашел зрелого и вдумчивого мужа. Вы убедили меня, Алистер. Я дам Вам свое благословение на этот брак, подкрепив им уже выписанное разрешение Его Величества.

Направляясь к выходу из гостиной, архиепископ обернулся у самых дверей.

— Я горжусь Вами, Алистер. С годами Вы стали опытнее и мудрее, сохранив при этом обостренное чувство чести и справедливости, свойственное молодости. Благослови Вас бог, сын мой. И пусть будет благословен Ваш избранник.

Поклонившись архиепископу, граф подошел к нему и склонился к руке, увенчанной перстнем высшего духовенства.

— Я всегда поминал Вас добрым словом, отец Грегори, и навсегда запомнил Ваши уроки. Я буду молить Бога о Вашем здравии.

— Это не самая плохая мысль, Алистер, — улыбнулся священник. — Ведь я уже не так молод, как прежде.

Перекрестив напоследок графа, архиепископ удалился.

Ненадолго Алистер остался один. Часы на каминной полке показывали начало десятого.

Привыкший к раннему началу дня, граф не любил сезоны при дворе, в том числе, и за потерянное время. Не говоря уже обо всем прочем.

Эдуард ворвался в гостиную подобно вихрю, с шумом и смехом.

— Инквизиция закончилась? — расхохотавшись собственной шутке, он упал на мягкое сиденье двухместного диванчика у окна. — Как я вижу, все прошло благополучно.

— Да, Ваше Величество, обошлось без розг, — улыбнулся Алистер в ответ.

Эдуард поднялся и подошел к другу.

— Не передумал? — положив руку ему на плечо, спросил король.

— Нет, — уверенно твердо ответил граф.

— Ну что же… Надеюсь эти бумаги послужат во благо и ты, мой друг, наконец обретешь счастье, — с этими словами, Эдуард извлек из-за пазухи два сложенных листа, каждый из который был украшен сургучной печатью. На одной из них красовался монарший лев, на другой крест священного престола.

Взяв бумаги в руки, Алистер быстро пробежал взглядом по строчкам, после чего убрал их за полу сюртука.

Король вновь рассмеялся.