— Идём нормально. Передай Тане.

— Сам позвонишь?

— На остановке попробую.

— Она с утра уже два раза спрашивала.

Я посмотрел на часы. Дома день только перевалил за середину и уже два звонка… Для неё, наверное, эти часы тянулись гораздо медленнее, чем для нас. Тане дозвонился вечером. Разговор вышел коротким. Я сказал, что всё спокойно, машины идут хорошо, мы поели. Она спросила, спал ли я.

— Сейчас остановимся и поспим.

Когда убрал телефон, Быков посмотрел на меня.

— Любе тоже надо.

Я кивнул и уступил ему место. Он долго не мог начать. Держал трубку, слушал жену, потом сказал:

— Мы едем. Всё нормально. Нет, пока ничего нового. — И отвернулся, чтобы мы не видели лица.

Ночевали несколько часов в небольшом придорожном мотеле. Утром снова вышли на трассу. Пейзаж постепенно менялся. Стало больше военных машин, чаще попадались люди в форме. У придорожных кафе стояли грузовики с простреленными кабинами. На одном из перекрёстков мы проехали мимо обгоревшего автобуса, оттащенного в канаву. Последняя машина автоинспекции остановилась задолго до федерального поста. Старший подошёл ко мне с документами в руке.

— Дальше сами. Нас туда не пустят, да и приказа нет.

— Понятно. Спасибо, мужики.

Он посмотрел на дорогу, потом на нас.

— Удачи.

Пожали руки. Белая машина развернулась и пошла обратно. Мы двинулись дальше. Федеральный пост был виден издалека. Бетонные блоки, мешки с песком, вышка, бронетранспортёр возле насыпи. Машины пропускали по одной. Перед нами стояли два грузовика и старый автобус, набитый людьми.

Когда мы подъехали, солдат поднял ладонь. Сазонов остановился и опустил стекло.

— Документы. Куда едете?

Я протянул документы на машину.

— Транзитом. Вас должны были предупредить.

Солдат посмотрел на меня с тем равнодушным выражением, какое бывает у человека, которому за день уже двадцать раз сказали одну и ту же фразу.

— Кто должен был предупредить?

— Старшего позови.

Он отошёл к бетонному укрытию. Через минуту появился лейтенант. Молодой, невыспавшийся, с красной полосой от ремня на шее.

— Что у вас?

Я назвал фамилию однокурсника Ильича. Она лейтенанту ничего не сказала.

— Мне таких распоряжений не поступало. Из машин выходите. Вещи приготовьте к досмотру.

Быков за спиной едва слышно выдохнул. Я открыл дверь.

— Спокойно, — сказал своим. — Сидим, пока я не прикажу выходить.

Лейтенант услышал.

— Я уже сказал. Всем выйти.

— Выхожу лейтенант, не надо голос повышать.

Я вышел из салона машины. На жаре сразу стало душно. Возле автобуса плакал ребёнок. Водитель грузовика курил у колеса и с любопытством посматривал на нас. Лейтенант уже не листал документы, а напряженно смотрел на меня и парней и время от времени бросал взгляд то на тонированные стекла, то на БТР, который держал наши машины под прицелом.

— У нас три машины, они оформлены на нашу фирму «Кунар». О нашем проезде вас должны были предупредить. Машины пройдут без досмотра.

Он отступил на шаг в сторону.

— Открывайте багажник.

— Можно с вашим начальником поговорить?

Лейтенант поднял глаза.

— Вы меня не услышали?

— Услышал. И вы меня услышьте. Есть человек, который должен был связаться с вашим командованием. Я не прошу нас пропустить без разговора. Позовите старшего.

Он некоторое время смотрел на меня. Потом отдал документы стоявшему рядом солдату.

— Никуда не отходить.

Развернулся и пошёл к вагончику. Парни выбрались из остальных машин. Не кучковались, не разговаривали. Богдан закурил. Равиль стоял, положив ладони на крышу джипа, и смотрел в сторону дороги. Через несколько минут из вагончика вышел капитан. Шёл быстро, на ходу застёгивая карман. Подошёл, взял у солдата наши бумаги.

— Кто старший?

— Я.

Он посмотрел на меня. Потом ещё раз, внимательнее.

— Серёгин?

— Да.

Капитан нахмурился.

— Сергей Сергеевич?

— Он самый.

Выражение его лица изменилось.

— Вас по телевизору показывали. Про Анголу. Вы Герой Советского Союза?

— Да.

Он оглянулся на лейтенанта.

— Подожди там.

Тот хотел что-то сказать, но капитан уже повернулся ко мне.

— Откуда идёте?

Я назвал город.

— А дальше?

— Нас встретят.

Он посмотрел на машины, на стоявших возле них крепких парней, в полувоенной форме.

— По линии управления?

— Капитан, я сейчас не на службе.

Он чуть заметно усмехнулся и кивнул головой.

— Конечно. Понятно.

Вот ни хрена ему не было понятно. Вернее, понял он всё по-своему.

— Через вашего старшего вас должны были предупредить, — продолжил я и назвал фамилию.

Капитан выругался вполголоса.

— Бардак. Теперь всё понятно. Этот в госпитале со вчерашнего дня. Заместитель уехал. Нам только утром смену передали, половина бумаг неизвестно где.

Он снова посмотрел на меня.

— Служебное удостоверение у вас есть?

— Нет капитан. Служебного удостоверения у меня нет. Я сейчас не на службе. Могу показать паспорт.

— Да ладно, ничего не надо, понял я всё.

В его голосе появилась уверенность человека, который наконец разобрался в происходящем. Три одинаковые машины, девять коротко стриженных мужиков, известный ему офицер ГРУ во главе. То, что я прямо сказал, что сейчас не на службе, он, похоже, принял за часть легенды, которую я должен поддерживать при посторонних.

— Вы туда надолго? — спросил он тише.

— Пока не знаю.

Капитан кивнул.

— Здесь обстановка каждый день меняется. Наши дальше не везде стоят. Там уже сами смотрите.

Он протянул документы.

— Ребятам скажу, чтобы не задерживали. Только у меня к вам просьба…

Я насторожился.

— Если будут спрашивать, через кого проходили, фамилию мою не называйте. Нарушаю, сами понимаете. Меня никто не предупреждал, а значит и приказа у меня нет.

— Хорошо.

Он пожал мне руку.

— Удачи, товарищ капитан. Или майор уже? Всё, молчу…

Звание он тоже запомнил. Лейтенант подошёл, когда мы уже садились в машины.

— Товарищ капитан, досмотр…

— Закончили, — отрезал старший. — Пропускай.

Шлагбаум поднялся. В зеркало я видел, как лейтенант проводил нас взглядом, потом повернулся к своему начальнику. Тот что-то быстро объяснил ему и пошёл обратно к вагончику. Минут пять мы ехали молча, потом Быков спросил:

— Он решил, что мы от конторы?

— Похоже.

— А если позвонит проверить?

Я посмотрел на дорогу.

— Значит, у него появятся вопросы и куча проблем.

Сазонов покосился на меня.

— У нас тоже появились бы. Если б не телевизор.

Я ничего не ответил. До этого момента известность приносила мне в основном приглашения на мероприятия и чужие просьбы. Сегодня она помогла проехать пост с таким багажом, за который нас могли закрыть надолго. Но благодарить за это телевидение я пока не собирался.

Мусу встретили ближе к вечеру. Старая светлая «Нива» стояла возле закрытой заправки. Рядом с ней — двое мужчин. Одного я узнал сразу, хотя с нашей последней встречи прошло много лет. Муса был почти таким же сухим и жилистым. Только волосы на висках поседели, да лицо стало жёстче. Он подошёл к моей двери.

— Салам брат. Как доехали?

Мы обнялись. Потом он увидел Быкова. Тот вылез из машины, сделал шаг и остановился. Муса сам подошёл к нему, взял за плечи.

— Жив твой мальчик, Игорь. По последним сведениям — жив.

Быков сжал его локти.

— Ты точно знаешь?

— Иначе не говорил бы.

Они постояли так несколько секунд. Потом Муса отступил, поздоровался с остальными. Второй мужчина оказался его двоюродным братом, Асланом. Невысокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом. Он пожал мне руку, внимательно посмотрел на каждого из ребят и повернулся к Мусе.

— Ехать уже надо. Долго здесь стоим.

Перед тем как сесть в свою машину, Муса подозвал меня и Равиля.