Восходящая мобильность, вероятно, станет приятным сюрпризом для родителей, не получивших университетского образования и наблюдающих, как их ребенок интеллектуально развивается. Это определенно относилось к моим родителям, которые не ходили в университет и были довольны и горды тем, что я поступил. И наоборот, родителям с высшим образованием трудно принять нисходящую мобильность. Полигенные баллы могут помочь этим родителям понять, что отсутствие у ребенка интереса к высшему образованию не обязательно является признаком непокорности или лени. Вместо этого у ребенка может не быть способностей или аппетита к высшему образованию по генетическим причинам.
Стоит повторить, что генетика должна способствовать признанию и уважению индивидуальных различий. Генетическое влияние не подразумевает жесткого программирования, которое вы не можете изменить. Но, когда это возможно, имеет смысл идти в ногу с генетикой, а не против нее. Используя университетское образование в качестве примера, родители могут сделать все возможное, чтобы устроить ребенка в университет вопреки его генетическим склонностям, но это может дорого обойтись, если высшее образование их не устраивает.
Третий и последний пример новых направлений исследований включает изменения в наследственности после серьезных социальных изменений. Напомню, что наследуемость описывает относительное влияние различий ДНК и различий окружающей среды в конкретной популяции в определенное время. Как и все описательные статистические данные, такие как средние значения, дисперсии и корреляции, наследуемость будет меняться по мере изменения популяции.
Один тип изменений подразумевался в более раннем обсуждении меритократии. Наследуемость можно рассматривать как показатель успеха в достижении меритократических ценностей равенства возможностей путем вознаграждения за талант и усилия, а не за привилегии, обусловленные окружающей средой. Талант и усилия в значительной степени зависят от генетических факторов. Это говорит о том, что социально-экономический статус должен передаваться по наследству по мере того, как страна становится более меритократической. По мере того, как различия, обусловленные окружающей средой, уменьшаются, генетические различия объясняют большую часть оставшихся различий в социально-экономическом статусе.
Эстония предоставила возможность проверить гипотезу о том, что наследуемость уровня образования и профессионального статуса увеличивается с ростом меритократии. В 1991 году, когда Советский Союз распался, Эстония стала независимой и быстро отошла от централизованной и политизированной системы вознаграждения Советского Союза в сторону более меритократического отбора людей для образования и работы. Если более высокая меритократия приводит к большей наследуемости социально-экономического статуса, мы можем предсказать, что полигенная оценка образовательного уровня более тесно связана с социально-экономическим статусом после обретения независимости.
Как это часто бывает в исследованиях, проверка этой гипотезы стала возможной благодаря случайным событиям. Во-первых, Эстония была в авангарде ДНК-революции, а также других технологических достижений. Эстонский центр генома при Тартуском университете создал банк данных, который включает в себя ДНК, генотипы чипов SNP и обширные данные о более чем 50 000 эстонцев, что составляет 5 процентов взрослого населения, и теперь они добавляют еще 100 000 участников. Вторым случайным фактором было то, что одна из моих аспирантов была из Эстонии, и она способствовала сотрудничеству, которое позволило нам проверить гипотезу.
Мы нашли впечатляющее подтверждение гипотезы. Полигенная оценка уровня образования предсказывала в два раза большую дисперсию уровня образования и профессионального статуса в постсоветскую эпоху. Повышенное генетическое влияние на профессиональный статус было особенно велико для женщин, что имеет смысл, поскольку женщины больше всего выиграли от меритократии.
Это открытие является еще одним примером того, как наследуемость можно рассматривать как показатель равенства возможностей и меритократии.
Полигенные баллы впечатляюще дебютировали в психологии, уже став нашими лучшими предикторами шизофрении и успеваемости в школе. Им предстоит пройти долгий путь, прежде чем они полностью реализуют свой потенциал предсказания всех 50-процентных наследственных различий в психологических чертах. Учитывая, насколько быстро развиваются исследования в этой области, кажется безопасным предсказать, что в конечном итоге мы будем иметь полигенные оценки, которые предсказывают огромные куски дисперсии для всех психологических характеристик — психического здоровья и болезней, умственных способностей и инвалидности, личности и оценок других. черты, такие как взгляды и интересы. Полигенные оценки будут лучшими предикторами этих черт, потому что унаследованные различия ДНК являются основной систематической силой, делающей нас такими, какие мы есть.
Несмотря на свою новизну, полигенные шкалы уже трансформируют клиническую психологию и психологические исследования в целом. В заключение я хотел бы порассуждать о том, как полигенные оценки повлияют на всех нас, когда мы вступим в эру личной геномики, и предвкушаю несколько лет, когда у нас будет намного больше и гораздо более мощные полигенные оценки психологических черт. . Я должен заранее признать, что некоторые из этих предположений будут весьма спорными. Я размышляю о том, что, по моему мнению, может произойти и почему. Я не призываю к тому, чтобы такие вещи происходили, а поднимаю их как вопросы, которые необходимо обсудить.
Общедоступным источником полигенных оценок будут компании, работающие непосредственно с потребителем, которые вскоре добавят профили полигенных оценок к генотипированию отдельных генов и данным о происхождении, которые они в настоящее время предоставляют миллионам людей. Мои психологические полигенные оценки дают представление о том, как эта информация может быть полезна для самопонимания, а также позволяют взглянуть на ограничения прогнозирования на индивидуальном уровне. Самопонимание является относительно доброкачественным, хотя даже это вызывает некоторые опасения, рассмотренные ранее.
Однако самопонимание лишь поверхностно касается применения психологических полигенных оценок. Другие приложения более неприятны как с психологической, так и с этической точек зрения. Например, кажется вероятным, что родители скоро смогут получать полигенные баллы для своих детей, возможно, при рождении, чтобы предсказать генетическую судьбу своих детей. Я думаю, что многие родители будут мотивированы делать это просто из любопытства, расширения самопонимания, несмотря на высказанные опасения по поводу нарушения частной жизни детей и возможных самоисполняющихся пророчеств, вызванных навешиванием ярлыков. Хотя родительское любопытство к будущему своих детей может показаться легкомысленным или даже опасным, родители могут получить генетическую информацию об индивидуальности своих детей, их сильных и слабых сторонах, их личностях и их интересах. Эта информация может помочь родителям попытаться максимизировать сильные стороны своих детей и свести к минимуму их слабости.
Энн Войжитски, не являющаяся беспристрастным комментатором, поскольку она является основателем 23andMe, утверждает, что долг родителей — вооружиться генетической программой своего ребенка, и ее компания позволяет родителям так же легко получать геномную информацию для своих детей, как и для сами себя. Есть много примеров того, как информация полигенной оценки может быть полезна для предотвращения проблем или, по крайней мере, для предупреждения о них. Например, полигенные баллы смогут предсказать нарушение чтения. Вместо того, чтобы ждать, пока ребенок пойдет в школу и не научится читать, возможность предсказать, что у ребенка, вероятно, возникнут проблемы с обучением чтению, дает родителям возможность вмешаться раньше, чтобы предотвратить проблему. По крайней мере, высокая полигенная оценка проблем с чтением предупредит родителей о том, что их ребенку может понадобиться дополнительная помощь в обучении чтению. Более того, у большинства детей, которым трудно научиться читать, раньше были проблемы с речью, поэтому родители могут вмешаться, чтобы стимулировать изучение языка до того, как дети начнут читать.