И он не был таким. Теперь я это поняла, но в старших классах я тоже купилась на этот образ. А почему бы и нет? Он был чертовски хорош позиционируя себя таким образом, причем по очень высокой цене.

– Но ты же знаешь, кто я, Рози? – Он остановился позади меня.

Я закрыла глаза, втягивая мужской запах его комнаты в свои отчаянные легкие и чувствуя, как мое сердце разрывается в груди.

– Ты Пьеро, – прошептала я. – Ты грустный, одинокий клоун.

– Всегда умная и проницательная. – Намек на его собственный голос просочился в его тон. Он сделал три или четыре шага по направлению ко мне – я слышала и считала – и хотя все еще была почти голой и не могла видеть его через отражение слишком чистого оконного стекла, я чувствовала себя в безопасности.

– А ты знаешь, почему Пьеро грустит? – спросил Дин.

– У него разбитое сердце. – Я сглотнула, борясь со слезами. – Он тоскует по любви, которая никогда не будет принадлежать ему.

Мне захотелось обернуться. Обнять его. Стереть последние несколько часов, которые сделали его таким, каким он был сейчас. Но я ничего этого не сделала. Я почувствовала, как его рука ласкает одну из моих ягодиц, а дыхание щекочет ложбинку между моей шеей и плечом.

– Беги, Рози, – прошипел Дин. – Беги, пока я все не испортил и не погубил нас.

– А ты попробуй, – настаивала я. – Сломать меня. Использовать меня. Сражаться со мной. Ты уже несколько месяцев гоняешься за своей добычей. Годы. Целое десятилетие, черт возьми. Неужели ты собираешься просто отпустить все?

Шлепок по моей ягодице заставил меня упасть вперед и потряс до чертиков. Меня никогда раньше не шлепали. Не потому, что я была против. Наверное, это была одна из тех вещей, до которых я так и не додумалась. Как прыжки с тарзанки или просмотр «Списка Шиндлера». Возможно, дело было в том, что все мужчины, с которыми я была, всегда относились ко мне как к хрупкой вещи, которая вот-вот умрет в их руках. Или может быть, это было из-за того, что я никогда полностью не избавилась от своей застенчивости и стыда, когда была в постели с кем-то другим.

Но Дин не был кем-то другим.

Он был единственным.

Я застонала, желание закружились в моем теле, подталкивая мою задницу туда, где я в последний раз чувствовала Дина, умоляя о большем. Это было грязно, но не возражала быть грязной с ним. Он никогда не осуждал меня. Если подумать, он был, возможно, единственным человеком в моей жизни, который принимал меня такой, какая я есть. Даже Милли пыталась убедить меня вернуться в Тодос-Сантос.

Звук плоти, бьющей другую плоть, атаковал мои уши прежде, чем я почувствовала второй удар, и на этот раз он был где-то между моей задницей и киской. Во рту у меня скопилась слюна, голова упала на оттоманку, глаза закатились. Почему же это было так божественно, когда человек, который утверждал, что хочет «спасти» меня, причинял мне боль? Может быть, потому, что часть спасения больной маленькой Рози заключалась в том, чтобы показать ей, что она способна страдать, не ломаясь.

– Поднимись.

Я вскарабкалась на оттоманку, пока моя верхняя часть тела не оказалась на ней, а задница в воздухе. Дин присел на корточки позади меня – я почувствовала его обнаженное тело рядом с моим – и засунул в меня сразу четыре пальца. Это было больно, но я глубоко вздохнула и успокоилась. Он немного поиграл с моим возбуждением, прежде чем вынуть пальцы, поднеся их ко мне.

– Попробуй свою киску на вкус. – Его голос звучал отстраненно. – Попробуй, что я, твою мать, с тобой делаю, – добавил он.

Хотя это было еще одно определенное первое действие, о котором я никогда не думала, я приблизила свои губы к его блестящим пальцам и облизала их. Запихивая их мне в рот, он потребовал через некоторое время: – Высоси их дочиста, Рози.

На вкус я была сладкой и теплой. Не так плохо, как я думала.

Он вытер остатки моих соков о мою задницу и снова шлепнул ее. На этот раз я рванула вперед, но не захныкала. Я думаю, ему понравилось, что я не жалуюсь. Его стон сказал мне об этом. Когда его головка начала дразнить мой вход сзади, я покачала головой из стороны в сторону, ожидая, что он погрузится внутрь. Он делал это целую минуту, сводя меня с ума, прежде чем я взмолилась: – Дин!…

– Ммм?

– Не мучай меня. Пожалуйста.

– Что мне сделать?

– Войди.

– Неверно. Пробуй снова.

Черт возьми!

– Трахни меня, пожалуйста, – судорожно сглотнула я.

– Презерватив? – поинтересовался он. Его тон был резким. Как будто он чего-то ждал.

– Я принимаю таблетки. – Ложь была горькой у меня во рту, ведь я уже нарушила одно из правил, о которых мы договорились вчера. Того, что касается честности. Мне не нужно было принимать таблетки. Но ему и не нужно было этого знать. Во всяком случае, до тех пор, пока я не буду готова рассказать ему все. Очевидно, нам обоим не нужно было много знать. Какое же это было хреновое начало для отношений.

– Да? Потому что в Вегасе ты сказала, что это не так.

Господи, боже.

– Да, – всхлипнула я, ожидая продолжения. Что бы оно ни повлекло за собой.

– Ну, если ты так говоришь, – насмешливо произнес он, положив ладонь мне на горло, и в то же время одним ударом вонзился в меня сзади. Я закричала, когда он вошел в меня, кровь в моем теле прилила к голове. Дин не шутил, когда говорил, что причинит мне боль. На этот раз он не стал сдерживаться. Он трахал меня так сильно, что мои бедра горели, а внутренности будут пульсировать еще несколько недель.

– Повернись, – приказал он, все еще качаясь взад и вперед. Неужели он настолько пьян, что не понимает, о чем меня просит? Мне удалось слегка нахмуриться между стонами.

– Я не могу, ты во мне.

– Ну и что? Повернись.

– Ты тяжелый.

– А ты очень сильная. Сражайся со мной.

Игнорируя щекочущее ощущение оргазма, я попыталась приподняться, положив ладони на пол, но он наклонился вперед, намеренно перенеся свой вес на мою спину, чтобы остановить меня. Тот факт, что он активно пытался заставить меня потерпеть неудачу, раздражал меня, поэтому я надавила сильнее. Дин был сложен как профессиональный регбист. Шесть футов три дюйма на двести фунтов стройных, четко очерченных мышц. У меня не было ни единого шанса. Нов тоже время… я была настроена дать отпор.

Это было то, что моя болезнь заставила меня сделать.

Чему научила меня жизнь рядом с Вишесом и его друзьями «СексиЗасранцами»

Такой меня сделала жизнь.

Я обмякла, позволив ему взять меня на руки. И когда он начал вонзаться в меня еще сильнее, наказывая за мое поражение, я одним резким движением надавила на ладони, набирая скорость, и развернулась. Его пресс теперь был приклеен к моей груди, и он усмехнулся, когда вышел из меня, все еще полностью твердый.

– Прижми свои сиськи друг к другу, – прошипел он, и не было смысла отрицать…чувак был странным. Как правило, это был свет, который просачивался сквозь щели в темноту. Вместе с ним сквозь стены нормальности и дневного света пробивалась тьма.

Я воспользовалась лифчиком, чтобы сделать то, что мне сказали. Он взял свой гладкий член в руку и направил его в ложбинку между моими грудями. Его густая, белая сперма собралась в моем декольте, и он смотрел на это сквозь опущенные глаза. Моя задница горела от шлепков, но я все же воспользовалась моментом, чтобы забыть обо всем и утонуть в нем.

– Слижи, – прошептал он, погружая указательный палец в свою сперму и поднося теплую жидкость к моим губам. – Каждую гребаную каплю.

Я сделала это, и после того, как закончила слизывать его сперму, он наградил меня еще двумя оргазмами.

В ту ночь я заснула в его объятиях, чувствуя себя в полной безопасности. В большей безопасности, чем с Милли или родителями. Определенно безопаснее, чем я когда-либо чувствовала себя с Дарреном.

Я заснула в объятиях его демонов, зная, что проснусь в объятиях милого мужчины.

У Дина «Мятежного» Коула было много лиц. И все они были прекрасны. По крайней мере, для меня.