Ее детские голубые глаза с ухмылкой оглядели стол.

– Эй, Дин…

– Что?

– Я только спущусь за лекарствами и жилетом, а потом вернусь. Ты ведь это знаешь, правда?

– Конечно, – фыркнул я. Нет. Нет, я этого не знал.

Мое лицо, должно быть, выдало мое внутреннее дерьмо, потому что она хихикнула, когда на цыпочках подошла ко мне, прижавшись своими губами к моим, крепко обняла меня. Я обнял ее и сжал, на этот раз осторожно, чтобы не причинить ей боль.

– Тебе нравится мое утреннее дыхание? – Она бубнила, нарочно выдыхая мне в лицо.

– Я хочу разлить его по бутылочкам и заставить всех моих сотрудников брызгаться им как духами – парировал я, целуя ее в макушку. – Но на всякий случай я куплю тебе зубную щетку, чтобы тебе не пришлось спускаться вниз, когда мы будем завтракать. Никогда. Принеси свои лекарства. Одежду. Жилет. Тебе нужен комод? – Я воздержался от вопроса, не хочет ли она занять весь мой гребаный шкаф, хотя и подумал, что было бы забавно иметь ее дерьмо рядом. Все эти подержанные, потрепанные рубашки и узкие джинсы Forever 21 в моем никелированном черном имперском гардеробе, который был размером с ее гостиную.

– Ммм. – Она наклонилась вперед, чтобы еще раз поцеловать меня, и у меня руки чесались схватить ее за задницу и бросить на стойку для утреннего траха, но она нуждалась в своем лекарстве, а не в новых отметинах на теле еще до начала дня.

– Может быть? – замурлыкала она. – Я просто не хочу, чтобы все было слишком быстро.

– Я думаю, мы делаем это слишком медленно, – признался я. – А что такого быстрого в том, что мы делаем? Я хочу тебя. Всегда хотел. Я знаю тебя. Ты знаешь меня. – Хотя, на самом деле, она не знала всех частей многогранного меня до прошлой ночи, и секрет про Нину был как мой член – большой, длинный и, конечно, неудобный, если вы не готовы к нему. – Мы же не два человека, которые встретились друг с другом в первый раз. У нас есть история. Химия. И куча дерьмовых чувств друг к другу. Я чертовски серьезно отношусь к этому, – сказал я, на случай если тысяча роз, ужин с ее подругой и приготовление завтрака не предупредил ее об этом.

– Хорошо. – Она разгладила мою расстегнутую рубашку, напоминая мне, что мне нужно собираться на работу, и черт, я никогда не оставался дома дольше восьми часов утра. Люди на работе, наверное, подумали, что меня наконец-то убила одна из моих интрижек. И бьюсь об заклад, Сью уже планировала поминальную вечеринку. – Я думаю, что комод был бы очень кстати. Спасибо.

– У тебя сегодня смена? – Мне было трудно отпустить ее талию.

– Не в кафе. – Рози покачала головой. – Сегодня днем я иду на смену в детскую больницу.

– Можно я зайду за тобой после работы?

Она рассмеялась. – Не думаю, что это хорошая идея. Мамочки немного раздражаются из-за незнакомцев, которые крутятся вокруг их недоношенных новорожденных.

– Ну и ладно. – Я закатил глаза, не обращая внимания на боль в груди, когда она это сказала.

– Да. Давай завтра?

– Это будет свидание. – Я кивнул, глядя, как она идет к двери, и осознание того, что решение о том, вернется она или нет, полностью принадлежит ей, ударило меня в живот.

– Дин? – сказала она, стоя в дверях. Я поднял голову.

– Что?

– Мне очень понравилась прошлая ночь. Можешь выпускать своего Пьеро наружу чаще, если хочешь.

Я прикусил кулак, когда она закрыла за собой дверь, зная наверняка, что она вернется.

Ну и черт с ним.

Глава 22Рози

Что заставляет тебя чувствовать себя живой?

Первые свидания. Держаться за руки. Шутки, которые понимаем только мы. Воспоминания, которых нет ни у кого, кроме нас. Создавать жизнь с человеком, который даже не знает, что я не могу создать жизнь, и чувствовать угрызения совести, бурлящие внутри меня.

Сентябрь пришел и ушел, а за ним последовал октябрь. Времена года перетекали одно в другое. Деревья изменились, но мы не изменились; на самом деле, когда листья начали падать, танцуя вместе в оранжевом, розовом и желтом цветах, то, что мы вырастили вместе, стало сильнее и живее.

Мы с Дином погрузились в обычную рутину. Это не было безупречно, но я еще в очень юном возрасте поняла, что ничто не было безупречным. Даже если так казалось со стороны.

Мы проводили вместе каждую свободную минуту.

Когда он был на работе, а у меня не было смены в «Черной дыре», я приходила к нему. Мы всегда запирали дверь в его кабинет и закрывали жалюзи. Иногда этого было достаточно, чтобы скрыть то, что мы там делали. Но чаще всего я выходила со щеками цвета свеклы и смотрела, как весь этаж оценивающе смотрит на меня, пока я поправляла волосы и прикрывала рукой поцарапанную щетиной шею.

Особенно Сью смотрела на меня так, словно я приносила в жертву невинных младенцев, чтобы заработать на жизнь.

Однажды я пришла в толстом пальто, под которым больше ничего не было. Когда он снял с меня пальто, то был так счастлив, что я голая, что вылизывал меня на своем столе в течение сорока минут и пропустил свою встречу по скайпу с остальными «СексиЗасранцами». Сразу после этого он отругал меня за то, что я не надела одежду.

– Ты можешь заболеть. – Он укусил меня за задницу, и не очень нежно. – Перестань трахаться с тем, что принадлежит мне, и надень чертов свитер.

Когда у меня были смены, мы старались обедать вместе. Иногда он приходил без предупреждения, садился за стойку бара, просил «американо» и делал вид, что мы не знакомы. Особенно если рядом были другие клиенты, мы играли в игру, где он приставал ко мне, грязно разговаривая, чтобы достичь тихого оргазма, который приходил в приятном ознобе. Это всегда заставляло человека, сидящего рядом с ним, ерзать. Один человек даже спросил меня, не хочу ли я, чтобы он вызвал полицию.

Я сказала «Да», прежде чем отказаться, просто чтобы увидеть выражение лица Дина.

Мы смеялись. Много.

И иногда плакали.

Ну, это я в основном плакала. Когда три раза в неделю работаешь волонтером в детской больнице с недоношенными детьми, трудно не заплакать. В конце октября мы потеряли новорожденного. Маленькую девочку по имени Кайла. Она была крошечной, родилась в двадцать четыре недели, но морщинистой, как столетняя старуха. Я разрыдалась в коридоре больницы в ту ночь, когда ее врач сказал мне, что она не выжила. Когда я закончила свою смену, Дин уже ждал меня на другой стороне дороги.

Я упала в его объятия и плакала до тех пор, пока во мне не осталось слез, а он целовал меня в голову и сказал, что если сможет высосать из меня боль, как яд, то сделает это.

И я ему поверила. На сто процентов.

Но не все было так уж замечательно.

Телефон Дина каждый божий день бомбардировался звонками Нины. Он никогда не отвечал на них – никогда, – и старался не отвечать на неизвестные номера. Она не была любовницей и больше не фигурировала в его жизни. Это была крошечная информация, которую я получила, когда спросила его о ней. Все остальное о Нине оставалось полной загадкой.

Бесчисленное количество раз я ловила себя на том, что мне не терпится взять его телефон, позвонить и спросить, какого черта ей нужно и почему она не может оставить его в покое. Но я этого не сделала, потому что была долбаной лицемеркой, пытаясь выдоить правду, которую сам не был готов донести.

Когда наступил октябрь, а вместе с ним и официальные признаки зимы, мама и папа вернулись к своим придиркам, но это было лучше, чем радиомолчание, которое я терпела весь сентябрь. По их мнению, я была одинока и умирала медленной, мучительной смертью. Что не соответствовало истине. Мои проблемы со здоровьем были под контролем. Мои легкие, как и все остальные органы, были в хорошем состоянии. Кроме сердца. Оно было в руках человека, который однажды разбил его, и у меня не было никаких гарантий, что он не сделает этого снова.

Наша компания в Тодос-Сантосе и друзья знали о нас с Дином. Во-первых, на Фейсбуке было так написано, ну и еще, эти четверо «СексиЗасранцев» знали почти все друг о друге.