Милли была счастлива за меня. Вишес был равнодушен – как и ко всему остальному, – Джейми и Мел были насторожены, но рады за нас, а Трент, который все еще жил в Чикаго с Луной, не обращал на нас внимания, потому что у него были свои дела.

Дин никогда не отвечал Нине, но иногда все равно пил, когда ее имя или номер появлялись на экране (он сказал, что нет смысла менять свой номер. Она всегда каким-то образом узнавала его). Когда я спросила его, почему он не напишет на нее заявление, он сказал, что это сложно.

Я терпеть не могла, когда он пил, но это случалось не чаще, чем раз в две недели или около того. Когда это происходило, мне приходилось потакать ему всю дорогу до самой преисподней и вытаскивать его обратно на свет, когда это заканчивалось. Я смирилась и позволила ему использовать меня как пешку. Возможно, «использование» было не самым точным термином для того, что мы делали. Я наслаждалась его злой версией так же, как и сладкой любовью перед телевизором и картонными коробками для еды, украшающими пол под нами.

Мне нравилось, когда он шлепал меня. Я наслаждалась, когда он трахал мой рот своим членом, пока слезы не начинали течь по щекам. Я позволила ему сердито взять меня в темном переулке позади Мэдисон-Сквер-Гарден и трахнуть у кирпичной стены, хотя моя спина потом выглядела так, будто ее скребли наждачной бумагой.

Вечером накануне Дня благодарения мы собирались поужинать в закусочной напротив «Черной дыры». По крайней мере, я так думала. Я трусцой пересекла дорогу в своей толстой черной толстовке и шерстяной шапке – мороза почти не было, но я на всякий случай всегда держала себя в тепле – и проскользнула в красную виниловую кабинку, положив на стол маленький коричневый бумажный пакетик с любимым шоколадным печеньем Дина, на которое я подсела так, что Эль все время умоляла меня перестать его есть, чтобы я не растолстела. И теперь, по иронии судьбы, не только я ела его все время, но и мой парень тоже пожирал их с аппетитом.

Я подождала пятнадцать минут, прежде чем отправить сообщение, чтобы узнать, где он. Дин всегда опаздывал, но не больше чем на несколько минут.

Рози: Сириус Земл е , ты идешь или как?

Дин: Я тут.

Рози: Милый. Где ты?

Дин: Прямо здесь. Сегодня вечером. БУМ.

Рози : А где это здесь?

Дин: Прямо перед закусочной. В такси. Жду тебя.

Рози:?

Дин: Черт, я забыл тебе сказать, что не голоден. Поэтому подумал, что мы могли бы пропустить ужин и просто слетать в Тодос-Сантос, чтобы сообщить нашим родителям, что мы будем жить вместе . Ох, и свидания, и все такое. Счастливого Дня Благодарения.

Рози: ? ?

Дин: Выходи.

Рози: ???

Дин: Ну же, малышка Леблан. У нас там есть много мест, куда мы можем сходить. А еще мне нужна твоя киска , чтобы полакомиться ей по пути в аэропорт . Тут я проголодался.

Рози: НЕТ.

Дин: Слишком поздно, я уже попросил лимузин с перегородкой и тонированными стеклами.

Отвечая ему, я не имела в виду оральный секс. Я имела в виду неожиданную поездку через всю страну.

Я выглянула наружу.

Он не шутил.

Там действительно стоял лимузин с тонированными стеклами.

Этот мужчина был рожден, чтобы стать моей погибелью.

Какого черта, Господи? Неужели тебе было недостаточно муковисцидоза ?

Переходя дорогу, я прищурилась, когда Дин вышел из машины и открыл мне дверцу, преувеличенно поклонившись.

– Мисс Леблан.

– Мистер Чертов Псих. – Я слегка кивнула ему, забираясь в черный автомобиль. Внутри я обнаружила шампанское и два бокала, мягкие бежевые кожаные сиденья и одного ухмыляющегося, великолепного парня, все еще одетого в свой рабочий костюм. «Я могла бы к этому привыкнуть», – подумала я. Вот почему я должна была рассказать ему все, что сказала мне доктор Хастинг. Я и так уже вела себя нечестно, скрывая свою бесплодность.

Дин налил мне бокал шампанского и предложил мне. Сам он потягивал воду из бутылки.

– Итак. – Он облизнул губы и потянул за мою шерстяную шапку, обнажая волосы и отбрасывая их в сторону. – Как думаешь, я понравлюсь твоим родителям? – пошутил он.

Мои родители уже знали его. Хуже того, они прекрасно знали, что он встречался с моей сестрой. Мне не особенно хотелось рассказывать им о нас с Дином. Я знала, что они ухватятся за возможность покритиковать меня и за это тоже. Но в то же время я не хотела, чтобы они стояли на моем пути к счастью.

– Честно? – Я сделала глубокий вдох. – Не удивлюсь, если они будут против нас.

– Мне на это наплевать. – Он скрестил свои длинные ноги и небрежно сплел пальцы. – Ты же это знаешь?

Я покачала головой, понимая, что заставлять их гордиться собой – это то, от чего я давно отказалась. Так и было в течение недели, которую мы провели в Тодос-Сантосе, но началось задолго до этого.

– Мне нужно заскочить домой, чтобы забрать лекарства и жилет. – Я порылась в сумке, чтобы убедиться, что мой ингалятор там.

– Не надо. – Он положил свою руку поверх моей. – Я уже все взял, детка. Таблетки, ингаляторы, небулайзер, жилет. Кроме упаковки нового набора легких, у тебя здесь есть все, что нужно. Работаю над последним, но черный рынок в наши дни не очень то оживлен.

Я подняла глаза и ухмыльнулась. – Тебе не понравится то, что я сейчас скажу, – сказала я ему, и он нахмурился. – Не думаю, что ты сможешь «съесть» меня здесь. Ты слишком высокий. Даже в этом огромном лимузине.

– Я нахожу вызовы освежающими. Они позволяют мне чувствовать себя молодым. – Он ослабил узел галстука и натянул ткань брюк на колени, готовясь нырнуть вниз. Я остановила его, положив руку на слегка заросшую щетиной щеку.

– А еще на мне очень узкие джинсы.

– Я известен тем, что разрываю на части все, что стоит между мной и твоей киской, и будь я проклят, если двадцатидолларовые джинсы ASOS лишат меня твоей киски, любовь моя.

Любовь. Мы все еще не говорили друг другу этих слов, и не потому, что не чувствовали это. Мы оба были новичками в этом чувстве. К этой жизни.

Я прижала указательный палец к его губам и наклонилась к его лицу. – Но я могу это сделать.

Его глаза послушно следили за мной, когда я опустилась ниже, мое лицо оказалось на одном уровне с его пахом. Если честно, то эта часть наших отношений была одной из моих самых любимых. Лишенная похоти, которая шипела между нами. Как будто ничего и никогда не было достаточно. Как будто делать грязные вещи в общественных местах было необходимостью, а нечем-то, что нам нужно было сделать, чтобы оживить отношения. Потому что с Дином Коулом не нужны никакие дополнительные специи. Он и так был чертовски горячим.

Я потянулась к его брюкам и вытащила его пенис. Он был наполовину полуприкрыт, так же как и его ухмылка, когда он убрал часть моих растрепанных волос с лица.

– Иногда, когда я думаю о том, что мы могли бы быть вместе все эти годы, если бы ты не была так чертовски упряма, мне хочется выстрелить тебе в глаз своей супер спермой. Ты это знаешь?

Я облизала губы, все еще держа его достоинство, чувствуя, как он набухает между пальцами, когда к нему приливает еще больше крови. – Это самый отвратительный комплимент, который я когда-либо слышала, – призналась я.

– Может быть, это потому, что ты не препарировала его до голых костей. Ты всегда была единственной, Рози. Еще до того, как ты открыла свой чертов рот, я понял, что должен заполучить тебя. И это заняло у меня много времени, но теперь, когда я владею тобой – и пусть не будет никаких ошибок – ты моя, детка, и ничто не встанет между нами, понимаешь?

Лучше всего подбодрить женщину, стоящую лицом к лицу с огромным одноглазым монстром, который пристально смотрел на нее, ожидая, когда его высосут. Я наклонилась вперед и лизнула головку его члена, ввинчивая свой язык в маленькую щель, прежде чем взять его целиком. Он резко дернул бедрами вперед и запрокинул голову, шипя сквозь жемчужно-белые зубы. – Твою мать, Рози.