Видать, есть тому причины.

Это уже после меня ввели, при мне такой фигни не было.

Из бросковой коллегии пришло оповещение, что до гиперброска осталось три, две, одна…

Вот сейчас Лорд-Протектор меня как кинет…

И нас швырнуло гиперброском в неимоверную даль изолированного шарового скопления.

Надеюсь, мы оттуда выберемся.

Глава 9

Неотъемлемая деталь национального герберского костюма

Лунный Дворец предстал перед нами во всей своей красоте и мощи, на фоне полумесяца Второпрестольной и далекого сияния ее звезды.

Огромная станция, шар, с полноценный планетоид размером, с двумя отнесенными на километровую высоту башнями-крепостями на полюсах. С огромным трехглавым орлом на корпусе. Воплощение Имперской мощи и возможностей.

У Дворца было собственное экваториальное кольцо — это корабли Первого имперского флота совершали непрерывную патрульную ротацию вокруг станции.

Чёрт, да их тут под сотню кораблей, наверное, неудивительно, что сил на других направлениях не хватает

Лунный Дворец бросал круглую тень на Второпрестольную. Низкая орбита, как следствие — ежедневное солнечное затмение на планете. Да, сто лет я этого не видел…

Внутри станции два десятка гейзенберговских двигателей, но сюда она попала другим способом. Гиперброском. Да, силен Лорд-Протектор, ох силен. Или он не один сюда её закинул?

Я даже знаю, почему Дворец загнали именно сюда, в этот изолированный локальный пузырь. Идея, видать, была такая, что гейзенберговские прыжки внутри пузыря невозможны, а на досветовых двигателях кораблям Орды тыщу лет сюда добираться. Ордынцы два раза сами от тоски передохнут. Месяца два назад я бы даже согласился, что здравое зерно тут есть, это я тогда ещё не знал, что предприимчивая тварь Гена Геноцид уже разорил передовую индустрию Помпеи…

Попутные транспортные корабли, вспыхивая двигателями, уходили к грузовым причалам на экваторе станции, по упрощенной схеме досмотра, а нас, дорогих званных гостей, конечно, намеревались помурыжить поосновательнее, со всем тщанием и вдохновенным энтузиазмом. Я заранее напрягся.

— Челнок в причальной зоне! Как там тебя? «Скотинка»? Ничё се имечко… — это к нам этак свысока обратилась одна из тяжелых канонерок дворцового оцепления с красивым романтичным именем «Елизавета Батори». — Следуй к северной досмотровой станции! И без фокусов мне тут! Разнесу в пыль. Это у меня запросто.

— И нечего так орать, — пробурчал под нос наш Скотинка ложась на указанный курс. — Я и с первого раза всё хорошо понял.

— Разговорчики на досмотре! — прорычала низким прокуренным контральто канонерка. — И не посмотрю, кто у меня тут!

— А, может, посмотрели бы, Лизонька-красавица, — вкрадчиво, стопроцентно сердцеедским тоном проурчал Скотинка, — Может, вы чего важного не различаете в свои прицелы, мадам?

— Ого-го! — проговорил Вова, слушая корабельный обмен любезностями. — Вот нас сейчас точно продырявят.

— Чего? — пришел ошарашенный ответ от «Елизаветы Батори». — Ты кто такой вообще?

— Я челнок славного орденоносного крейсера «Принц Евгений», героя Хтони и почетного пожизненного члена Отряда Безумие, — скромно выдал в общий эфир Скотинка. — Экс-флагмана героического и непобедимого флота имперского города Королев, слышали может о таком?

— Ну, если подумать… — осторожно отозвалась канонерка, — Кажется…

— «ПесецЪ»? «Яков Перельман»? «Кархародон?» «Инженер Кобылкин»? — дерзко продолжал козырять Скотинка героическими именами. — «Геркулес», может быть? Он еще молодой, конечно, но пенетратор у него — закачаешься!

А Скотинка-то, тот еще козырной валет, оказывается! Что, откуда взялось? Осиян светом неотразимой для кораблей разнузданной ауры госпожи Октавии?

А может, это она ему напоследок чего-то в мозгах подкрутила? Явно помолодел наш старикан. Главное, привирает — и фарой не моргнёт, челнок-то у «Принца Евгения» — Солнышко. А Скотинка, вроде как, всегда сам по себе был, или на подхвате, это просто сейчас его взяли в миссию…

— Конечно, я о них слышала, — с явным раздражением отозвалась канонерка. — Кто о них не слышал? Но, по-моему, ты малость мелковат, чтобы запросто тусить с такими большими парнями.

— О, мадам! Размер не всегда имеет значение, — сладко выдал Скотинка. — Я ещё, между прочим, победитель прошлогоднего дикого орбитального биатлона планеты Гербера!

Мы с Дашей переглянулись. Да он реально к ней клинья бьет! И весь орбитальный флот сейчас это слушает…

— Ты это серьезно? — отозвалась ошарашенная канонерка. — Тот самый, который выиграл гонку методом ядерного взрыволёта?

— Да, я понимаю, сложно быть в курсе важнейших мировых событий, — надменно провел добивающий удар безжалостный Скотинка. — Но в чём я уверен, так это в том, что слава о НАШЕЙ госпоже Октавии долетела и до здешнего захолустья.

А вот это оказался явно запрещенный удар. Вот подлец. «Елизавета Батори» ясно различимо всхлипнула, задышала жарко и учащенно, так сказать. Похоже, наш пострел сумел вогнать её в краску!

— После такого нас отсюда точно живыми не выпустят, — шепнул мне Вова.

— Следуйте по указанному курсу, пожалуйста, — всхлипнула она и быстренько отключилась.

— Вот так бы сразу, — удовлетворенно произнес Скотинка.

Вот это точно было ого-го! Засмущал часового на посту!

— Не, — осуждающе покачал головой, Вова. — Вот, Октавию приплетать это было уже не спортивно. Её же сейчас все корабли одновременно и боятся, и вожделеют.

— Пусть знают, с кем дела имеют, — надменно отозвался Скотинка, причаливая к указанному нам переходу. — А то, ишь, на расслабоне они тут, в норке. Прибыли, господа хорошие! Конечная станция «Лунный Дворец»! Челнок дальше не идет!

— Ну, двинули, что ли, — вздохнул я, поднимаясь из пилотского кресла и и подавая руку Даше.

Макс с Вовой следовали за нами. Нас ждал личный досмотр.

Мы прошли по длинному коридору внутрь станции. Металлическая арка с трехглавым гербовым драконом на стилизованном замковом камне в конце коридора ясно давала понять, что вот тут и начинается священные пределы Лунного Дворца.

Трепещи, смертный.

Да хрен вам. Я и когда в первый раз сюда пожаловал — не трепетал, чисто из дерзости и принципа, а сейчас и подавно не стану.

В причальной камере нас ждал почетный караул. И сколько их тут на меня одного? Десять, или двадцать? Ха, все сорок! Как там сказал Лорд-Протектор? Боятся — значит уважают? Уважали здесь меня крепко. Сорок панцер-инфантериалов, личная гвардия императора, здоровенные мужики в серводоспехах, все выше меня на голову, мрачные и напряженные, ну понятно, потаскайся полную стражу в таком прикиде, стояли в два ряда по обе стороны прохода. Типа, оказывали честь, и усердно давили на подкорку.

— Ой, — тихо произнесла Даша, проходя сквозь этот строй.

— Не бойся, сердце мое, — произнес я, и плевать, слышат они меня или нет. — Я их всех успокою, если понадобиться.

— Ладно, — проговорила моя любовь, взяв меня крепче под руку, и мы вместе, едва не печатая шаг, приблизились к широкому металлическому столу, за в которым стоял здешний панцер-офицер, единственный без доспехов.

— Приветствую вас в Лунном Дворце, Ваше Высочество, принц-кавалергард, — любезно произнес панцер, затем поклонился Даше. — Госпожа баронесса…

Вот блин. Ваше Высочество. Сто лет меня так не называли, я уже и отвык. Даже Октавию я отучил, все больше «господин рыцарь», да адмиральское «Ваше высокопревосходительство», в крайнем случае — «Ваше Сиятельство». Непривычно, да…

— Прошу сдать всё личное оружие, господа, — без улыбки добавил панцер-офицер. — к сопровождающим лицам это тоже вполне относится.

Мы с мрачно Максом и Вовой переглянулись.

А панцер заметив нашу заминку добавил:

— Любое непрошедшее досмотр оружие, обнаруженное на охраняемой территории, приведет к ссылке из чертогов Дворца на вечные времена.

Да. При мне такой фигни не было.