- Проснись и пой,- с сарказмом протянул Джеймс, метнув взгляд на углы комнаты в поисках камер. Их, к счастью, не оказалось, и тогда Джеймс быстро подошел к его койке и оглядел все капельницы и приборы. Парень продолжал наблюдать за ним, то ли не понимая, что происходит, то ли просто от любопытства, которое присуще каждому человеку. Джеймс взглянул ему в глаза и на секунду замер. Его взгляд почему-то который раз привлекал внимание Джеймса. Он был таким… нечеловеческим, что ли. Он был такой уставший, бессмысленный, он смотрел на Джеймса из-под еле приподнятых век, которые казались какими-то тяжелыми. Сами глаза были красными и большими; Джеймс не мог понять, какого они были цвета, видел только одно: они были светлыми. Один его взгляд будто просил о чем-то, и Джеймс понимал о чем. Рядом с тумбами Джеймс увидел поднос с уже приготовленными приборами. Некоторые из них были настолько ужасны, что у Джеймса пробежали по коже мурашки. Он поднял глаза снова на кардиограмму и, проследив за шнуром, скользнул руками под больничную рубашку парня и отсоединил аппарат от его груди. Он, не ожидая этого, лишь нахмурил лоб и поджал бледные губы. А Джеймс продолжал смотреть на приборы, отсоединяя их от него один за другим. Вскоре он добрался и до капельниц и стал по одной аккуратно и медленно их вытаскивать, отчего парень морщился и шумно вздыхал.

- Зачем ты…- начал он, но закончить будто не смог; Джеймс поднял на него взгляд и увидел его глаза, наблюдавшие за руками Джеймса.

- Просто мне кажется, тебе не очень удобно будет передвигаться с иголками в руках,- как-то иронично сказал Джеймс, продолжая вытаскивая иголки и на другой руке. Его взгляд внезапно привлекла капельница с бледно-розовым раствором - и не зря. На трубке, идущей к вене, Джеймс заметил надпись «Этоний» и замер.

- Я знаю, это очень сложно, но не мог бы ты вспомнить, эта капельница,- он поднял вверх колбу с капельницей так, что бы он смог увидеть,- она всегда вставлена в вену или нет?

Парень сощурился, присмотрелся к капельнице, а потом посмотрел на Джеймса, как-то неуверенно отрицательно покачав головой.

- Вроде нет…

Джеймс замер, сжимая губы.

- Вроде? Ладно, будь, что будет,- бодро сказал он, отсоединяя и ее, последнюю капельницу. Затем он посмотрел на зажимы на руках и, ухмыльнувшись самому себе, резко отстегнул сначала один ремень, затем второй, освобождая его руки. После этого он обошел его койку и склонился над ним, беря его за плечо.- Давай, поднимайся.

Парень с каким-то непонятным испугом посмотрел на Джеймса, и тот, вздохнув, наклонился ближе.

- Давай, черт, у нас мало времени,- он потянул его на себя, а парень, негромко и коротко застонав, зажмурился, вцепившись рукой в плечо Джеймса, но совсем быстро эта хватка ослабла.

- Ты совсем, что ли, шевелиться не можешь?- быстро спросил Джеймс, помогая ему сесть. Парень ничего не ответил, только слабо потер болевшие запястья и как-то с опаской посмотрел на Джеймса. Кортвуд достал свою запасную обувь и помог ему ее надеть.- Сколько тебе лет? Нога, как у девушки. Хорошо, что у меня небольшой размер, но тебе и эти будут большие,- сказал он, туго завязывая шнурки на сапогах. Парень все это время наблюдал за Джеймсом, суетившимся вокруг него, и не мог понять, что вообще сейчас происходит и зачем. Джеймс тем временем накинул на него куртку и, доведя замок до его подбородка, встретился с ним глазами и снова замер.- Не смотри так на меня, мне не по себе,- попросил блондин, поморщившись и переведя взгляд на тумбы, стоявшие рядом. Оставив его так сидеть, он подошел к этим тумбам и начал открывать все поочередно. Шумно выдвигая и захлопывая ящики, Джеймс быстро вытаскивал оттуда содержимое и засовывал обратно, раздраженно цокая языком. Вскоре он дошел до ящика, который был сверху, и, поднявшись на цыпочки, он заглянул в него. Там лежала какая-то жестяная коробка и много бумаг. Он достал эту коробку, положил на койку и под внимательным взглядом парня, который не оторвался от него ни на секунду, открыл ее.

- Вот ты где,- пробормотал Джеймс, увидев множеством бумажных пачек с надписями «Этоний». Он достал их все и опустил в сумку, положив между одеждой, услышав, как что-то негромко звякает в каждой из них. Коробку он положил на место, громко закрыв ящик.

Затем Джеймс снова подошел к парню, положил возле него сумку и посмотрел на время: 18:50.

- Черт возьми,- быстро выпалил он, оборачиваясь на дверь палаты, за которой было тихо. Он еще раз окинул взглядом палату и глубоко вздохнул, понимая, что сейчас ему предстоит сделать кое-что очень сложное, абсурдное, тупое, необдуманное. Сейчас нужно было сделать самую сложную часть из того, что он задумал.

Внезапно где-то сзади, за дверью, послышались тяжелые шаги, и Джеймс замер, посмотрев на сидящего спокойно парня. Его лицо тоже заметно напряглось, а дыхание словно остановилось. Его взгляд был прикован к двери, за которой и были слышны голоса. Джеймс подошел к нему ближе, обернувшись на дверь, будучи готовым в эту секунду на все. Правда, он пока смутно представлял, на что именно, но кулаки его сжались, будто бы он и правда готов был броситься на того, кто сюда зайдет.

- Ладно, я передам,- послышался голос, и взгляд Джеймса просто приковался к щели между полом и дверью, где показалась тень.

«Лидлманн»,- пронеслось в голове у Джеймса.

- Скоро все спустятся и начнем, пожалуй, ты пока подготовь приборы.

- Уже подготовлены, сэр,- послышался какой-то женский пожилой голос.

- Тогда спустись вниз и предупреди оставшихся,– послышался стук каблуков, и Джеймс напрягся еще больше. Сзади он услышал, как дыхание парня надорвалось, но не думал оборачиваться. Сейчас буквально решалось все. Лидлманн постоял на месте еще несколько секунд, листая бумаги, и вскоре пошел в обратном направлении, к своему кабинету. У Джеймса камень упал с сердца, и он, глубоко вздохнув, повернулся обратно к парню.

- У нас мало времени,- проговорил он будто самому себе и присмотрелся к столу, стоявшему напротив, на котором лежали всякие бумаги. Его взгляд совершенно случайно привлекла черная папка, лежащая там. Джеймс быстро подошел к столу и взял ее в руки. Да. Она самая, папка Вероники, видимо, случайно забытая ею здесь. Он еще пару секунд смотрел на нее, что-то решая, и все-таки, покачав головой, засунул ее в сумку, подумав, что она может понадобиться, мысленно извиняясь перед Вероникой.

Перекинув сумку через плечо, он подошел к парню вплотную, уже давно заметив, что самостоятельно он встать вряд ли сможет. Он взял его руку и, перекинув ее себе через шею, обхватил его за талию, помогая подняться. Но, когда он встал, у парня сразу же подогнулись ноги, и он бы упал, если бы не Джеймс, быстро поддержавший его.

- А теперь смотри на меня,- сказал Джеймс, подумав о том, что его не очень-то обрадует вид приборов, которые было прекрасно видно отсюда. Было неизвестно, на что этот парень способен, каким он был, что его пугало, а лишняя паника сейчас точно была не нужна.

- Что ты делаешь?- вдруг спросил парень слабым голосом.

- Я? Я сексуальный маньяк, который похищает тебя, чтобы держать в сексуальном рабстве, пока за тебя не заплатят. Я тот еще псих, зря ты со мной идешь,- усмехнулся Джеймс, у которого было свое понятие серьезности и ответственности.

- Я иду?- непонимающе переспросил парень, голос которого дрогнул, и он нервно вздохнул, глядя по сторонам.

- Да на меня смотри, черт возьми,- строго сказал Джеймс.- И они привязывали тебя к койке? Пфф, для чего?- он потянул его на себя, и они сделали пару шагов к выходу. Парень был настолько легким, что Джеймс спокойно мог бы его поднять, несмотря на то что сам он не отличался брутальностью. Подойдя к двери, Джеймс тихонько открыл ее и выглянул в коридор. В нем было по-прежнему пусто, и он облегченно прикрыл глаза, выходя вместе с парнем из палаты. Джеймс прекрасно представлял, куда надо было идти. К лифтам нельзя, надо к лестнице, спуститься до первого этажа и, вместо того чтобы пройти в холл, пойти по пожарному коридору под общежитиями - там и был выход из лаборатории. Вот только Джеймс прогадал со временем, потому что парень был настолько слаб, что добраться туда будет сложно за то время, которое он предполагал. Поэтому сейчас, представляя весь этот путь, ему становилось дурно. Его волновало только одно: пускай по пути ему не попадутся его «знакомые». Не так волновали остальные лаборанты и санитары, как те, кто участвовал в этой операции.