«Так мало, почему так мало», - звучал внутри его истеричный голос, говоря о времени, отведенном Эвану в этом мире, в то время как рыдания уже стали открытыми, от которых у Эдриана леденило душу.

Он невольно вспомнил все те моменты, которые у них были. Он вспоминал все от начала до конца. От того самого момента, как впервые увидел Джеймса в лаборатории. Такого чужого, незнакомого. Сейчас ему было абсолютно непонятно, как Джеймс мог быть незнакомым или чужим. Ведь он выучил его всего за все эти месяцы. И он готов был поклясться, Джеймс был его жизнью. Не будь его, у Эвана ничего бы не было, у него и так отняли его собственную жизнь, насильно поместив в лабораторию и лишив какого-либо права. А Джеймс… в его лице к Эвану вернулась жизнь, вернулось право быть счастливым и жить так, как все. Даже лучше, потому что у него был он. Джеймс не говорил, что любит, но… но к.о.м.у н.у.ж.н.ы б.ы.л.и с.л.о.в.а, когда есть его глаза, поступки и простое присутствие рядом? Если это была не любовь, тогда Эван не знал, что такое любовь. И казалось, он не хотел знать, его устраивало и то, что между ними. Эван зажег внутри Джеймса огонь, а Джеймс подарил Эвану жизнь. Именно поэтому он не мог перестать думать о нем, о том, что скучает сейчас по нему, о том, что ему безумно хотелось просто взять его за руку. У него всегда были холодные руки, и они так приятно охлаждали кожу.

Просто рядом… он хотел ощущать его рядом.

- Я не увижу его… я больше не увижу его! - снова зарыдав, пролепетал Эван, зарываясь лицом в подушку и сжимая рукой одеяло.

Джулиан пошатнулся и сделал шаг назад, натыкаясь на руки Роуза, которые бережно погладили его плечи.

- Увидишь… конечно же, что за глупости, - пробормотал Джулиан, хватаясь за голову и чуть прикрывая глаза, быстро вздыхая. – Эван, тебе просто очень плохо… не думай о глупостях, Джеймс здесь, - таким же отрешенным тоном проговорил Джулиан, покачиваясь незаметно из стороны в сторону и проводя рукой по лицу, пытаясь стереть усталость и дрему.

Эван только что-то простонал в ответ, но никто не услышал, что именно. Вся комната была переполнена каким-то эмоциями и действиями. Заведи сюда обычного человека, он не выдержал бы этого напора чувств, ему бы все это быстро надоело, и у него разболелась бы голова.

- Я… я открою окно, здесь, должно быть, слишком жарко, - пролепетал Джулиан, дернувшись в сторону. Путь ему перегородил Ленц, схватив за плечи и остановив, отчего тот непонимающе открыл глаза и как-то испуганно посмотрел в глаза Ленца, заморгав.

- Ты открыл его десять минут назад, успокойся, - оповестил тихим и ровным голосом его Ленц, - ты слишком устал, Джулиан. Ты должен пойти и поспать.

От этих слов брови Джулиана взметнулись наверх, а на лице появились какие-то нервные нотки.

- Что? Поспать? Не надо, а как же Эван…

- Все в порядке, ты уже вколол ему обезболивающее, он скоро заснет.

- Но он…

- Он истерит так каждый вечер, иди, - Ленц чуть подтолкнул его к выходу, кивнув Роузу, который и сам давно понял, что Джулиану нужно отдохнуть. Молодой врач все еще колебался.

- Если ты не отдохнешь, то не сможешь ничего сделать, когда ему станет хуже, - прохладно сказал Роуз, подходя в парню и тоже направляя его в сторону двери, которую только что открыл Уилл, неся в руке графин с прохладной водой. Он как-то скептично осмотрел Джулиана, а затем, закатив глаза, прошел в комнату мимо Ленца.

- Он прав, Златовласка, ты еле стоишь и выглядишь не лучше самого больного, - дернув бровями, произнес он, и Джулиан нахмурился, сдавшись.

- Ладно… Ладно, вы правы, может, мне правда стоит поспать, - пролепетал он, выходя из комнаты. - Но если что…

- Конечно, - кинул Ленц, снова кивнув Роузу, который закрыл за ними дверь.

С уходом Джулиана атмосфера в комнате не стала лучше. Наоборот, стало мрачнее, хуже, воздух стал давить на легкие. Ленц крутанулся вокруг себя и, как-то дернувшись, подлетел к окну, открыв его нараспашку и позволив ветру забраться в комнату и откинуть волосы Ленца назад. Он глубоко вздохнул, будто бы это могло как-то помочь, и снова повернулся лицом к комнате, в которой никогда не горел полный свет, только торшер у выхода и лампа на тумбе у кровати. Казалось, было тихо, но это было не так. Ленц обреченно посмотрел на кровать. Эван по-прежнему заходился рыданиями и медленно менял позы, то подтягивая колени к груди, то резко выпрямляя их, но практически всегда он лежал лицом на подушке, которая хоть немного заглушала эти страшные рыдания. Уилл стоял над ним, уперев руки в бока и глядя на него как-то заинтересованно, с любопытством. Ленц не понял, к чему это, но… кто вообще когда-либо понимал Уилла? Их глаза встретились в каком-то немом контакте. Ленц прохладно изогнул одну бровь, а Уилл закусил изнутри губу, заметно вздохнув: его плечи поднялись и резко опустились.

- Тебе будет только хуже, - смог выдавить из себя Ленц, снова опустив глаза на Эвана. Уилл внимательно посмотрел на хозяина дома, будто бы оценивая его попытку успокоить эту истерику. - Джеймсу тоже плохо, знаешь… мне кажется, он заболел.

Эван ни на секунду не остановился. Он чувствовал, как грудь внутри обжигает и чем-то больно сдавливает. Он чувствовал, что подушка уже пропиталась горячими слезами, а руки стали нервно дрожать то ли от боли, то ли от рыданий. Он не мог остановить слезы, не мог успокоиться сейчас, он снова вспомнил о нем, вспомнил, как хочет его, как ждет каждую секунду, как любит его малейшее движение. Горло сжалось, и он не мог теперь издать и звука, начиная уже задыхаться, прислоняя руки к лицу и пытаясь стереть пелену слез.

- И так каждый вечер, - как-то устало, но тяжело произнес Уилл, прислоняя ладонь ко лбу и прикрывая глаза.

- Он не может… болеть… - хрипло и еле слышно произнес Эван в подушку, снова издав тот страшный звук, который бывает, когда человек начинает задыхаться.

Ленц нахмурился и сделал шаг к кровати, сложив руки на груди.

- Почему не может?..

- Не может! - истерично произнес Эван, хватаясь рукой за волосы и сжимая их, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он снова потеряет сознание.

- Джеймс тоже человек… - проговорил Ленц, бросив взгляд на Уилла. Тот внимательно смотрел на Эвана.

- Я… я болею за него… - снова затрясшись, выдохнул он. У Ленца защемило сердце. Слов Эвана сейчас вряд ли кто-нибудь, да понял бы, Уилл вообще скривился и страшными глазами посмотрел на него, будто бы шарахаясь от него, как от какого-нибудь психа. Но Ленцу почему-то стало ужасно грустно, ему казалось, будто бы он понял, о чем говорил Эван. - Он не может… - да, его слова были полным бредом, но… Ленц сам чувствовал себя как-то странно из-за того, что понял его. Он положил руку на шею и расстегнул одну пуговицу на рубашке, чувствуя, как духота стала сжимать его горло. Удивительно, но в комнате было холодно.

- Этот дом сходит с ума! - как-то слишком наигранно и нервно произнес Уилл, подняв руки вверх и громко усмехнувшись. - Черт возьми, - уже мрачно добавил он, опустив руки и вздохнув, подошел ближе к тумбе, стараясь не обращать внимания на Эвана с его рыданиями, и начал собирать на поднос всякие использованные колбы с лекарством, полотенца, салфетки.

Ленц удрученно на это посмотрел. Когда в этом доме хоть раз что-то было нормально? Делайт даже забыл, когда именно это было. Он забыл, когда Джеймс приехал из Дарк Холлоу, когда Эдриан переступил порог этого дома, когда они позвонили Джулиану, когда он поцеловал Джеймса. Такое ощущение, что был болен сам Ленц, а не кто-то другой. Это все его странная способность чувствовать других людей. Честное слово, иногда он прямо-таки горел желанием от нее избавиться и быть холодным, равнодушным ко всему аристократом. Таким, каким всем и всегда казался.

«Что будет, когда все это закончится? Это вообще когда-нибудь закончится?» - пронеслось в голове у Ленца. Врал. Он безнаказанно врал себе, ведь он давно знал ответы на эти вопросы.

Эван вдруг резко стих. Он прекратил рыдать и трястись, его тело замерло, а глаза уставились в одну точку, на дверь ванной, которая была закрыта. Но вряд ли он смотрел на дверь. Скорее всего, его глаза просто на ней замерли, сам взгляд был слишком отсутствующим и пустым, какого у него практически никогда не было. Уилл, продолжая собирать мусор, медленно покосился вниз, на Эвана, чуть выгнув одну бровь. Ленц тоже настороженно на него посмотрел, не понимая, как тот так быстро смог успокоиться. Даже не успокоиться. Смолкнуть, заткнуться, прекратить. В одно мгновенье. Слезы застыли в его глазах, губы по-прежнему были приоткрыты, а глаза даже не моргали, просто смотрели в одну точку. Ленц не видел его лица, поэтому подумал, что тот просто отключился, потерял сознание, как часто такое бывает. Он кинул взгляд на Уилла, и тот медленно покачал головой, искоса посмотрев на хозяина дома. Ленц нахмурился.