Еще чуть-чуть, и Джеймс сорвался бы на крик. Он с силой выдернул свою руку из руки Ленца, но брюнет не дал ему уйти. Он быстро встал и толкнул Джеймса к стене, о которую тот с глухим звуком ударился. Делайт упер обе руки в эту стену по обе стороны от плеч Джеймса и навис над ним, чувствуя, как блондин сверлит его взглядом.

- Не истери, - утробно сказал Ленц, будто приказывая.

- Я в порядке, это ты пристал.

- Мы все волнуемся об Эване. Только я еще волнуюсь и о тебе. Ты добавляешь проблем, черт возьми, Джеймс. Ты не желаешь меня слушать, не желаешь быть там, отказываешься от еды и пугаешь всех нервными срывами ночами. Как это понимать?!

- Как хочешь, так и понимай, - огрызнулся Джеймс, - мне плевать, как ТЫ это будешь понимать. Мне вообще плевать на тебя, если хочешь знать. Это мое состояние, и мне плевать, что тебя оно так волнует. Я что, виноват в этом? Виноват в том, что мешаю здесь всем жить? Или, может, я виноват в том, что ты влюбился в меня? Ха-ха, я сейчас умру от смеха. Не того ты выбрал, черт возьми. Мне плевать на всех, кроме себя… - Джеймс не закончил. Послышался звук звонкой пощечины, и его голова мотнулась в сторону, волосы занавесили лицо. Ленц ударил несильно, только чтобы Джеймс прекратил этот свой заезд. Но он ударил его впервые. Ничего не почувствовав. Было больно где-то глубоко внутри, но эту боль было легко подавить, ведь он знал, что Джеймс говорил это специально. Но также он знал, что Джеймс всегда говорил, что думает. От этого и было обидно, но он не вправе был обижаться на него за это.

- И него… - пролепетал Джеймс так тихо, что Ленц сначала не расслышал. Дыхание блондина сбилось, а голова так и остановилась, повернутая в сторону и завешенная волосами. Губы Джеймса дрогнули. - Мне не плевать на него…

- Я знаю, - сказал Ленц, проведя пальцами по той щеке Джеймса, по которой он его и ударил, убрав волосы, заправив их ему за ухо. Взгляд у брюнета стал более внимательным и остановился на слезах, которые медленно стекали по щекам Джеймса. Ленцу кольнуло сердце. В последний раз он видел его слезы… он даже не помнил когда.

- Ты нужен ему, прекрати его избегать, - произнес Делайт, погладив Джеймса по шее. Грудь его лихорадочно поднялась, и Ленц услышал вздох. Сорванный, нервный. Будто внутри пробили пробку безразличия.

- Я избегаю его, потому что я слишком слаб в этом плане, понимаешь? - тихим голосом спросил Джеймс, сморгнув очередную слезу. - Я равнодушен ко всему. Меня никогда и ничего не волновало. Я потерял мать, друзей, репутацию, тебя. И мне было плевать, - Джеймс спустился на шепот, медленно повернув голову к Ленцу. - Но мне не плевать на него. Я не могу смотреть на то, как этому человеку больно, п-понимаешь? Я готов смотреть, как умирают сотни, тысячи людей, но не он один. Я все отдам, лишь бы никогда этого не видеть.

Ленц плотно сжал губы в одну линию, тихо вздохнув и положив руку Джеймсу на плечо.

- Как я могу не понимать, если я чувствую то же самое к тебе? - как-то снисходительно спросил Ленц, посмотрев Джеймсу в глаза. Тому будто бы все не верилось, что это слезы стекали по его щекам. - Но разве не в этом смысл любви? Ну… быть рядом, когда кому-то из вас плохо. Ты ему очень нужен, он хочет видеть тебя. Будь сильным, Джим.

- Я боюсь этого, - признался Джеймс, скривив губы, которые чуть дрожали. - Вдруг он умрет.

- Вдруг. И ты не будешь жалеть, что не был эти последние секунды с ним рядом?

Джеймс, похоже, задумался, чуть опустив голову, глядя себе под ноги. Ленц прикрыл глаза, закусив губу.

- Буду. Но… легче, когда я не вижу его. Или когда вижу его только здоровым, понимаешь? Когда он улыбается, когда он может ходить, кидать какие-то странные, не характерные ему фразы. Мне легче, когда все хорошо. Наверное, я очень слабый человек, но я не готов к трудностям, - нервно улыбнувшись, сказал Джеймс, шмыгнув носом.

- Если бы ты не был готов к трудностям, ты бы не пошел на это, согласись. Вы и так много пережили, и ты не отказался от него. Он нужен тебе. Так же, как и ты ему.

- Наверное, ты прав, я эгоист. Потому что даже сейчас я думаю о том, как будет плохо М.Н.Е, если он умрет. Как Я не хочу быть там с ним, потому что ему плохо. Я вечно думаю только о себе, - простонал Джеймс, стирая со щек слезы.

- Когда ты в последний раз плакал?

- Не знаю, - пожав плечами, сказал Джеймс.

- Ты плачешь из-за него. Это уже признак того, что ты не эгоист. Докажи это еще раз. Переступи через себя и свои страхи и иди к нему. Разве ты не хочешь его увидеть?

- Хочу, - одними губами прошептал Джеймс, прикрыв глаза.

- Ну так иди, - Ленц отступил назад, давая Джеймсу дорогу и медленно забирая у него из пальцев сигарету. - Иди, Джеймс, вы должны быть вместе, - Ленцу сложно давались такие слова еще из-за тех иллюзий, что он сам себе построил. Из-за того, что думал, что Джеймс не может быть счастлив с кем-то еще, кроме него. Это было неправильно, но ведь каждому из нас хочется думать, что мы для кого-то весь мир, правда?

***

Эван сжал рукой одеяло и открыл глаза, сонно и как-то устало уставившись на Уилла. Тот смотрел в книжку, которую читал недавно сам Эван, быстро перелистывая страницы и кривя губы в странных улыбках. Эван ощущал себя в каком-то трансе. Он смутно понимал, какое сейчас время суток, что здесь делал Уилл и где были все остальные. Он чувствовал тупую боль в теле и голове, которая отдавалась ударами словно молотка. Ощущение невесомости никуда не пропало. В горле снова пересохло.

- Уилл, - тихо позвал Эван, проморгавшись. Уилл поднял голову, вопросительно посмотрев на Эвана, - дай мне воды, пожалуйста, - попросил Эван, медленно, очень медленно моргая, чувствуя, как перед глазами начинает все расплываться.

Уилл молча встал на ноги, поправив и так мятую рубашку, и, подойдя к тумбе, налил в стакан воды. После чего он подошел к кровати, присел на нее и чуть приподнял голову Эвана совсем бережно, от Уилла таких движений редко когда можно было дождаться. Эван опустошил стакан и судорожно вздохнул, чувствуя, как холод обволакивает пищевод.

- Не понимаю, как ты живешь здесь без Лили. Как ты вообще можешь так жить, - вдруг произнес Эван, а Уилл замер, не спеша вставать с кровати. Он округлил глаза и плотно сжал губы и стакан рукой. - Без любимого человека. Должно быть, очень тяжело. Невыносимо. И как ты так живешь…

Уилл сузил глаза и медленно встал, не отрывая взгляда от Эвана. Внутри что-то сильно обожгло.

- Он в бреду, похоже, не понимает, что несет, - вдруг послышался сзади все тот же знакомый, сухой и прохладный голос Джеймса, очищенный ото всякой иронии и сарказмов. - Не обижайся на него, - Джеймс подошел к Уиллу и посмотрел на него. Уилл пошатнулся и отошел назад, странно оглядев Джеймса, будто бы увидел призрак. Выглядел он не ахти. Уставший, потрепанный, да и глаза красные-красные, будто бы рыдал часа два не переставая. - Спасибо, что был здесь, - кинул Джеймс, опуская руку и дотрагиваясь пальцами до лица Эвана. Уилл кивнул и, закатив глаза, поставил стакан на стол, направившись к выходу из комнаты. Внезапно он остановился и, поколебавшись, вернулся, забрав с кресла книгу.

Джеймс посмотрел на Эвана, который открыл глаза и поднял их, встречаясь с ним взглядом. С минуту он спокойно смотрел ему в глаза, изредка моргая, но затем губы его задрожали, и он попытался улыбнуться.

- Джим, - прошептал он, поднимая руку и переплетая свои пальцы с пальцами Джеймса. Совсем слабо, будто бы он не мог сжать руку сильнее. - Джим, не уходи.

Внутри Джеймса все будто сжалось до минимальных размеров. Даже сердце, казалось, стало биться тише. Вот, чего он боялся. Он боялся этой слабости, этого шепота, этих еле выдавливаемых слов. Он боялся видеть его таким бледным, но таким горячим на ощупь, боялся видеть боль на его лице.

Джеймс медленно опустился на кровать рядом с Эваном, а потом и вовсе лег рядом с ним на бок, внимательно смотря ему в глаза. Эван тоже смотрел на него и вынужден был отпустить его руку. Запах сигарет и духов резко обжег нос Эвана, и он вдохнул поглубже, потому что это все было таким родным. Джеймс вдруг протянул руки и завел их за спину Эвана, быстро и крепко-крепко прижав его к себе. Эван как-то благодарно улыбнулся, чувствуя, что глаза снова обожгло, и уткнулся лицом в грудь Джеймса. А Джеймс поставил подбородок на макушку Эвана, на его вкусно пахнущие мягкие волосы и еще крепче прижал его к себе, соединяясь с ним всем телом, буквально чувствуя его всего. Страх куда-то делся. Джеймс просто понял, что сейчас не время было бояться. Эван хотел быть с ним, и не время было думать о себе. Нужно было отдать ему себя.