- Я прекрасно понимаю, на что иду, - произнесла девушка, стряхнув пепел в пепельницу на столе, - но если от меня что-то зависит, то я помогу.

***

Вероника отпустила руку Эвана и посмотрела сосредоточенно на циферблат. Ее брови сдвинулись, а взгляд медленно поднялся на лицо Эвана, и получилось так, что она смотрела на него исподлобья. Эван не смотрел ей в глаза. Он вообще опустил глаза, глядя в одеяло и подчиняясь движениям Вероники, словно кукла. А она делала с ним все: измеряла температуру, слушала дыхание, заставляла вставать и шевелить руками, смотрела на глаза, горло, давила ему руками на грудь, слушала пульс, и последним ее действием было измерение давления. Эван за все это время практически не сказал ни слова, только тогда, когда просила Вероника ответить что-то вроде «да» или «нет».

Все замерли, следя за ее работой. У Джеймса на лице даже временами появлялась ухмылка, когда она, сосредоточенно глядя на Эвана, серьезно ему что-то говорила, будто приказывая. Все они: Джулиан, Ленц, Джеймс и Эдриан следили за работой профессионала, глядя на Веронику, как на какого-то супергероя, и только тихо перешептываясь, не желая ей мешать. Очень внимательно следил и Джулиан, потому что иногда она обращалась и к нему, говоря что-то, совсем непонятное для кого-то вроде Джеймса или Ленца. И когда Джулиан отвечал ей, все удивлялись тому, что он ее прекрасно понимал. И все равно, как бы доброжелательно Джулиан ни выглядел и ни говорил, Вероника сохраняла хладность и все то же спокойное, сосредоточенное выражение лица. Ее светлые сдвинутые брови, нахмуренный вид, плотно сжатые губы и взгляд исподлобья как бы говорили, что ей лучше не мешать. А Эван действительно выглядел каким-то неживым. Он вяло двигался, смотрел вниз своими красными и вечно уставшими глазами и глубоко дышал, так тяжело, что, казалось, слышали все. Джеймс все боялся следующего приступа, его вообще начинало колотить от этого, особенно когда он вспоминал ту ночь, когда пришлось разбудить Джулиана. Так страшно было смотреть на Эвана. Но куда страшнее было держать его в руках, сжимая его и чувствуя у себя по телу всю эту дрожь, которая передавалась от него. Джеймс ему что-то шептал постоянно. Он даже не помнил, что именно, но шептал не останавливаясь. Он действительно чувствовал себя очень тревожно рядом с ним, но он понял, что находиться рядом и обнимать его - это лучше. Лучше того, чтобы переживать все это поодиночке, хотя бы потому что не было времени сходить с ума. Когда он был один, он замыкался и все время впадал в какие-то странные состояния. С Эваном же этого просто не происходило. Все внимание было приковано к нему, все действия и слова посвящены ему. Было… легче, пусть и страшно.

- Что ж, все плохо, не к чему это скрывать, - строго и прямо сказала Вероника, встав и отстегнув от руки Эвана аппарат, измеряющий давление. Эван медленно скосил глаза на ее руки, посмотрев на ее аккуратный маникюр. Все будто оживились, посмотрев на нее и напрягшись. Особенно напрягся Джеймс, потерянно проследив за Вероникой. - Все показатели ухудшились с прошлых раз, насколько помню… м-м, Джеймс, дай мне папку, - скомандовала она, но ничего не произошло.

Джеймс не сдвинулся и с места, продолжая смотреть на Эвана большими и полными смысла глазами. Ему ужасно кольнуло в сердце, и его охватила такая тоска, что сразу же захотелось просто подойти к нему и обнять, обнять так сильно, как только можно. Вероника протянула руку назад, смотря на Эвана, и, тоже почувствовав, что ничего не происходит, обернулась на Джеймса со строгим лицом, которое тут же разгладилось от напряженных морщин. Она немного рассеянно посмотрела на него, моргая, не очень понимая, что с ним происходит. Повисло молчание. Эван медленно взял одну руку во вторую, царапнув ногтем кожу на большом пальце, и тоже поднял глаза на Джеймса, встретившись с ним взглядом. Все это заметили, даже Вероника, которая приоткрыла губы и медленно посмотрела на Эвана, который смотрел на блондина не моргая. Казалось, будто они о чем-то говорят. О чем-то, известном только им.

- Джеймс, - шепнул Джулиан, чуть пихнув Джеймса в бок локтем. Джеймс не шарахнулся и не дернулся, просто медленно перевел глаза на стоящего рядом Джулиана, также медленно пройдя к креслу, и взял папку Вероники. Все проследили за тем, как он подошел к ней и отдал ей папку, быстро взглянув и на нее. Вероника настороженно отвела от него взгляд, тряхнув головой.

- Вот точно, - опять серьезно сказала она, открыв папку и быстро что-то посмотрев, - показатели ухудшились. Причем нехило так, - даже как-то удивленно произнесла она, вздохнув. Вместе с ней вздохнули, казалось, все. - Вы говорили, что случаются обмороки?

- Да, - кивнул Джулиан.

- Очень странные обмороки. Он просто отключается, - произнес Эдриан, кашлянув.

- Как кукла, - добавил Ленц, хмыкнув.

Вероника серьезно и настороженно посмотрела на Эвана сверху вниз. Тот все не поднимал на нее взгляда, пялясь куда-то в одеяло, точнее в свои бледные и худые руки.

- А еще он не ест, плохо спит, теряет нормальный цвет лица, у него заторможенные реакции, и его постоянно тошнит, - говорила она таким тоном, будто самого Эвана в комнате не было. Джеймс и Эдриан подняли на Веронику глаза, выжидающе за ней наблюдая, пока сама девушка, закусив губу, смотрела оценивающе на Эвана, о чем-то явно задумавшись.

Ее глубокий вздох говорил только о том, что она была чем-то разочарована. Он был тяжелым, быстрым и каким-то замученным. Она часто так вздыхала, Джеймс помнил. Обычно после этого следовало плохое настроение, несколько кружек кофе и курение. Вероника уперла одну руку в бок, а вторую поднесла ко лбу, нагнув голову и прикрыв глаза. Вздох повторился.

- Все очень плохо, да? - произнес Эдриан, медленно моргнув. Вероника оторвала руку от лица, открыв глаза.

- Более чем. Он умирает, - прохладно сказала она, подняв голову и посмотрев снова на Эвана, который застыл, медленно сжав одну руку второй, боясь поднимать глаза на кого-либо.

Атмосфера в комнате стала какой-то… мрачной. Все затихли, замерев в тех позах, в которых стояли, и ни единого звука, кроме тяжелого дыхания Эвана, не было слышно. Ленц стиснул челюсти и опустил глаза в пол, чувствуя, как сердце вдруг екнуло. Эдриан прикрыл глаза, про себя хорошенько выругавшись, на самом деле, он взбесился. У Джулиана задрожали губы, а глаза сразу же стали блестящими, казалось, он сейчас разрыдается. Вероника смотрела на Эвана, а Эван сидел, как кукла, не реагируя. И все будто бы боялись смотреть на Джеймса, который на самом деле выглядел очень напряженно, но потеряно. Руки его потянулись к карманам, и он вынул оттуда сигарету, раздраженно пытаясь ее зажечь. Руки его предательски задрожали, а палец все время соскальзывал с зажигалки. Он выругался, рассердившись, и Ленц, не выдержав, просто подошел к нему и остановил его руки своей, поднеся к сигарете огонь от своей зажигалки. Джеймс поднял на него свои глаза, и внутри Ленца чем-то полоснуло. Ужасные глаза, полные боли и какой-то тупой ломающейся надежды. Они были сухими и стеклянными, как тогда, когда он пять дней проходил по дому в трансе, сходя с ума. Ленц засмотрелся на него, а Джеймс дернулся, отойдя к окну, открыв его и нервно закурив, смотря куда-то вдаль. Внутри все разрывало так, будто его легкие кто-то наполнял воздухом, как шарики, и они скоро не выдержат и лопнут. Было больно, страшно и до слез обидно. Как же он боялся этих слов.

Вероника посмотрела на Джеймса, сузив глаза. Вообще, его поведение и внешний вид ее слишком волновали, чтобы остаться незамеченными. Уж слишком Джеймс странно на все реагировал и слишком плохо он выглядел для Джеймса Кортвуда. Взгляд Вероники снова упал на Эвана, на ту цепочку, что мирно поблескивала у него на шее. Золотую, явно золотую, и такую аккуратную, Вероника засмотрелась на нее.

- Кровь… - послышался чей-то хриплый, очень сухой голос, но почему-то пробирающий буквально до костей. Вероника проморгалась, уставившись на Эвана. Он снова вздохнул и поднял голову, не отрывая взгляда от одеяла.