- Я могу вас о чем-то попросить? - спросила она, сузив глаза и не отрывая взгляда от Эвана. По ее голосу было уже понятно, что любой ответ она проигнорирует и им придется выполнить то, что она просит. Джеймс хорошо знал этот ее голос. - Можно попросить вас покинуть комнату? Я бы хотела поговорить с Эваном наедине, - попросила она, не отрывая взгляд от Эвана. Все немного опешили и даже переглянулись недоверчиво.

Первым вышел Ленц, галантно поднявшись, кивнув всем остальным и выйдя из комнаты. Роуз с Джулианом тоже вышли, и Лейсли, вздохнув, тоже пришлось удалиться. Джеймс не сдвинулся с места, отстранив от губ сигарету и посмотрев сквозь дым на сидящего на кровати и поникшего Эвана.

- Джеймс, я ничего с ним не сделаю, иди, - надавила на него голосом Вероника, зыркнув в его сторону.

Джеймс хмыкнул и оторвался поясницей от подоконника, подойдя к двери и медленно выйдя из комнаты, не обернувшись, как он обычно это делал. Вероника вдруг встала и вздохнула, сняв свои тонкие прямоугольные очки и положив их на тумбу. Хотелось растереть глаза руками, но толстый слой туши этого не позволял. Она сложила руки на груди и взглянула на Эвана, будто выжидая. Тот молчал, опустив голову.

- Ты стесняешься? Или почему-то боишься на меня смотреть? - вдруг спросила она у него, выгнув бровь. Эван вздрогнул и чуть округлил глаза. Она почти попала в цель, ему было не по себе.

- Вероника не враг, - говорил Джеймс перед ее приездом, когда Эван снова вставил свое возражение этому.

- Она из лаборатории, - вкрадчиво произносил он, тяжело дыша и почти срываясь.

- Лейсли тоже из лаборатории, и что? Ему ты доверяешь!

- А ей нет. С чего бы, она тоже замешана в этом проекте!

- Ей можно верить, Я ей верю. А если я ей верю, то и ты поверишь, понятно? Она поможет, доверься мне, - говорил Джеймс, пытаясь его переубедить. Эвану ничего не оставалось, как подчиниться, и пусть Вероника пока не сделала ничего плохого, неуверенность в ней почему-то никуда не пропала. Эван будто колебался, а, оставшись с ней наедине, вообще почувствовал себя не в своей тарелке. Уязвимо.

- Вот так, отлично, - сказала Вероника, улыбнувшись снова прохладно и как-то хитро, когда Эван поднял на нее глаза и посмотрел исподлобья, плотно сжав губы. - Эван, - произнесла она так, будто бы пытаясь привыкнуть к этому имени. - Тебя Джеймс так назвал?

- Он, - кивнул Эван, внимательно смотря девушке в глаза.

- Много времени потребовалось, чтобы начать доверять ему? - как на допросе, спросила она, чуть сузив глаза.

Эван покачал головой.

- Нет? - удивилась она.

- Нет, - повторил Эван, только тихо, - он вытащил меня оттуда, и он не очень был похож на какого-то маньяка или плохого человека, почему бы ему не доверять? Тем более что мне ничего не оставалось.

- Ты сам хотел сбежать? - спросила она, выгнув бровь. Эван тоже чуть приподнял брови.

- Я не мог, насколько вы помните…

- Мы на «ты», - сказала Вероника, выставив ладонь вперед и прикрыв глаза.

- Хорошо… насколько ты помнишь. Я не очень-то способен был на это. Он помог. И всегда помогал, и сейчас помогает, я бы без него… - он будто подавился воздухом, замолчав и забегав глазами по комнате.

- Джеймс иногда способен на странные поступки, - усмехнувшись, сказала Вероника, прислонившись поясницей к тумбе и размяв шею. - Многие не любят его. Знаешь, почему?

- Догадываюсь.

- Он слишком гордый. Слишком ироничный, плюется ядом, сарказмами, вечно говорит, что думает, и обижает всех. Ни во что не ставит отца и других людей, думает только о себе и своей выгоде и всегда, всегда отталкивает от себя людей своей манерой себя вести и разговаривать, - произнесла она с какой-то даже удовлетворенностью, но затем вдруг горько хмыкнув. - Но он хороший на самом деле. Потому что, когда он только увидел тебя там, он мне покою не давал. Он так серьезно взялся за это, что… что я была уверена, он выкинет что-то такое. Разрушит всю систему, устроит хаос, не подумав, но… сделает что-то такое, хорошее.

- Он очень хороший, - дрогнувшим голосом проговорил Эван, опустив голову и даже чуть улыбнувшись, услышав слова Вероники.

- И вот сейчас я вижу его таким. Таким странным, будто другим. И вижу тебя тоже другим. Ведь все это время ты лежал, прикованный к этой постели, с кучей трубок, никакими реакциями, вечно молчал и смотрел в потолок, как труп. Я не думала, что ты… такой, - призналась она, сузив глаза и опять посмотрев на этого парня, такого болезненного, худого, со странными чертами лица, но такого по-особенному красивого. Она бы могла сказать, что он красивый. Он не был милым или смазливым. Наоборот, он был слишком не милым, слишком болезненным, но его взгляд был таким добрым, полным смысла, а чуть пухлые губы иногда подрагивали в слабой улыбке. И поэтому он был красив. Он красив внутри, и это делает его красивым снаружи. - Эван, ты знаешь, насколько все плохо? - спросила Вероника очень проникновенным голосом с долей сожаления. Эван поднял голову и медленно, но очень тяжело вздохнул.

- Да, я знаю.

- И ты очень боишься того факта, что ты умираешь, - не спросила, а подтвердила она, отведя от него взгляд.

- Нет, - вдруг качнув головой, ответил Эван. Волосы упали ему на лицо, скрыв глаза, - я не боюсь умирать. Я боюсь оставлять Джеймса одного.

- Боишься оставлять Джеймса… одного? - глупо повторила Вероника, глядя в стену большими от изумления глазами. Эван посмотрел на нее.

- Да. Джеймса всегда окружает много людей, но он все равно чувствует себя одиноким постоянно. Но он такой потрясающий человек для меня, я так хочу, чтобы у него все было хорошо, - Эван скатился на шепот, судорожно вздохнув. - Я благодарен всем тем, кто помогает мне и пытается помочь. Но Джеймсу я благодарен больше всего, и я никому никогда столько счастья не желал, как ему.

- Его счастье… - ты? - проговорила Вероника, уставившись на Эвана. Лицо ее стало серьезным, но до безумия удивленным. Она надеялась, что ей показалось. - Неужели… между вами что, что-то есть?

Эван моргнул пару раз, смотря девушке в глаза. Он никогда не видел такой удивленной и… какой-то разочарованной реакции на это явление. Обычно все догадывались сами, а Вероника ничего этого не заметила? Не заметила их косых взглядов, слез на глаза Джеймса, его странное поведение и многозначительные фразы, что он отпускал Эвану. Неужели она правда этого не заметила? Или не хотела замечать.

Вероника сомкнула губы, сложив руки на груди, и внимательно выжидающе смотря на Эвана. Тот подумал, что надо было бы кивнуть.

- Ты так сильно влюблен в него? - настороженно спросила она, чуть прищурившись.

- Влюблен ли я в Джеймса? - Эван глупо улыбнулся. - Не знаю, мне не нравится слово «влюблен». Что оно значит? Люди постоянно разделяют влюбленность и любовь. Мол, любовь - это высшее чувство, а влюбленность - это что-то гораздо ниже любви, но выше дружбы, что-то, что на время, да? То есть, если сравнивать, то влюбленность - это как попробовать что-то, а любовь - это съесть? Я никогда этого не понимал и не хочу понимать. Я считаю, что если человек что-то чувствует, то он просто чувствует, и ему не нужно думать о том, слабы ли его чувства или сильны. Я говорил Джеймсу, что люблю его, потому что обычно именно это говорят, когда чувствуют что-то такое, вроде того, что чувствую я.

- Это так… искренне, - проговорила Вероника, медленно кивнув Эвану. На самом деле, она даже заслушалась его, забыв о том, что вся эта любовь между ними - просто катастрофа, потому что она подсознательно именно этого боялась. Боялась, что между ними произойдет что-то большее, чем просто помощь. - Но… Эван… нет, ты не пойми неправильно, но ты уверен, что правда любишь его? Что способен на любовь?

- Ты что… ты по-прежнему считаешь меня каким-то… отсталым? - Эван издал горький смешок, покрутив рукой у виска. - То, что я все то время, проведенное там, молчал, выглядел как-то не так, еще не значит, что я умственно отсталый или какой-то не такой. А печать в личном деле ничего не значит, Джеймс же нашел его, сказал, что это специально…