- Нет-нет, Эван, стоп, - перебила его Вероника, выставив руку вперед, - никаким отсталым я тебя не считаю, и я сама понимаю, что это бред, правда, не понимаю, зачем это все, но ладно. Я про другое. Просто… ты уверен, что это любовь, а не чувство благодарности или…

- Уверен. Поверь, я никогда не чувствовал себя так. И уже никогда не почувствую, потому что вот он - человек, с которым я могу себя так чувствовать, кому могу дарить внутреннее счастье и поддержку. И если бы не это все, мы были бы всегда вместе, пока оба бы не умерли. Я точно это знаю. И если это не любовь, то я не знаю, что такое любовь, - ответил Эван, серьезно посмотрев в глаза Веронике. Девушка отметила, что в его глазах появились какие-то невиданные до этого искорки. Что-то страстное, пламенное и уверенное. Таким глазам невозможно было не поверить.

- И как долго у тебя это к нему?

Эван пожал плечами, поджав ноги и садясь в позу лотоса, сгорбившись.

- Мне кажется, что все это время.

- С первого дня?

- Может, и так.

- Так это он тебе подарил? - спросила Вероника, садясь на кровать и указывая на цепочку. Эван опустил голову, поддев пальцами золотую цепочку.

- Да, - он слабо улыбнулся, но так искренне, что сама Вероника еле сдержала улыбку, - у него такая же. Он сказал, что они фамильные.

- Это действительно много значит для него.

- Представь, сколько это значит для меня, - с усмешкой сказал Эван, подняв глаза на Веронику. Та улыбнулась.

- Так вот, значит, почему Джеймс так паршиво выглядит. Он просто волнуется за тебя. А я-то думала, что успело произойти, он курит без остановки, выглядит совсем не так, как раньше…

- И он болеет. У него вечно температура, его постоянно клонит в сон, колотит, - удрученно проговорил Эван, опустив руки.

- Это на нервной почве. Такие, как Джеймс, плюют на весь мир, найдя другой мир в каком-то человеке. Они входят в него полностью. И тонут, и тонут, и тонут, - с улыбкой проговорила она, опираясь рукой на кровать и склоняя голову набок. В окно засветило уже оранжевое от заката солнце, и капельки дождя заблестели на стекле. Всю комнату озарил яркий свет, и они прищурились одновременно, усмехнувшись. Эван поднял на нее глаза, слабая улыбка все не сходила с его лица. Вероника подумала, что что-то в нем все же есть.

***

Когда Вероника вышла из комнаты Эвана, мирно прикрыв за собой дверь, то стоявший у балкона, что был рядом, Джеймс ринулся к ней, придя к жизни. Лейсли не сдвинулся с места, а только лениво развернулся, оторвав взгляд от потрясающе красивого заката. Джеймс схватил Веронику за плечи и серьезным, но очень усталым и подавленным взглядом посмотрел ей в глаза.

- Пожалуйста, скажи, что ты знаешь, что делать, - простонал он умоляющим тоном, стиснув ее плечи и встав почти вплотную. Девушка дернулась, округлив глаза и придержав рукой очки, что были надеты на голову вместо ободка.

- Джеймс, я же все уже сказала…

- Неужели все так плохо? Или есть надежда? Надежда есть? - маниакально повторял Джеймс, срываясь. По крайней мере, дыхание его стало сорванным, тяжелым и немного истеричным.

- Надежда всегда есть, Джеймс. В этом случае, я думаю, все так…

- Нет, не говори этого! - прикрикнул он, встряхнув Веронику за плечи. Лицо его исказилось, а глаза снова заблестели. - Не говори, я не хочу это слышать, не говори, что он умрет… вот так вот просто умрет, - повторял Джеймс сквозь зубы, чувствуя, как глаза защипало, и Веронику он уже видел сквозь пелену слез. Брикс почувствовала, как дрожат его руки, сжимающие ее плечи, и внимательно серьезным взглядом посмотрела на его слезы.

- Джеймс, я не знаю, что тебе сказать… - призналась она, растерянно захлопав ресницами и быстро облизнув губы. Лейсли нервно закусил губу, сжав руками перила балкона и перемнувшись с ноги на ногу. Трудно было видеть Джеймса таким. Как бы понимаешь, что все хуже некуда, когда теряет самообладание самый хладнокровный и спокойный человек в доме.

- Скажи, что все будет хорошо, - повысив голос, истерично сказал он, снова встряхивая ее за плечи каждый раз. - Скажи, что это временно, что его организм справится. Скажи, что он не умрет вот так вот просто, что он не будет мучиться! Скажи, что ты придумаешь, как ему помочь, черт возьми, Вероника, придумай, я прошу тебя, помоги ему, не дай ему умереть, так нельзя, - слезы потекли по его щекам, а сам он затрясся в немых рыданиях, закусив губу и смотря Веронике в глаза своими суженными, полными боли глазами. У девушки в этот момент чуть сердце не остановилось от его крика, истеричного голоса и рыданий. Джеймс? Джеймс Кортвуд, разве это был он? - Скажи, что ты поможешь ему. Ты же последняя надежда, скажи, что придумаешь, ты же придумаешь, Вероника…

- Хорошо! - вдруг тоже крикнула Вероника, не выдерживая этого и поднимая руки вверх, хватая ими руки Джеймса. - Хорошо, хорошо, я все придумаю, я помогу, - спокойно заверила его она, отцепляя от себя его руки и сжимая их, медленно кивая. - Я придумаю, Джеймс, конечно, придумаю, у меня уже есть кое-какие мысли и… все будет под контролем, только успокойся.

Голос Вероники обладал очень странным качеством. Он умел влиять на людей. Тональность ее голоса была такой странной иногда, что становилось не по себе, видя, как она умудряется быстро успокаивать людей, в основном ничего не делая. Голос ее в такие моменты становится бархатным, немного низким, но теплым, будто бы родным. Ей мгновенно верят и хотят верить. Так же и Джеймс. Слезы застыли в его глазах, а сами глаза смотрели на Веронику доверчиво, с надеждой. Он опустил руки, но затем снова поднял и стер со щек слезы, протяжно вздохнув.

- Я придумаю, только успокойся, - снова тем же голосом проговорила она, погладив Джеймса по плечу.

Джеймс кивнул, быстро проморгавшись, раздражаясь на самого себя за свои же слезы, и, еще раз проведя ладонью по щекам, подошел к двери комнаты Эвана, положив на ручку двери свою руку и сжав ее. Вероника наблюдала за ним, закусив губу и сложив руки на своей груди. Лейсли тоже смотрел на Джеймса, только иногда переводя взгляд на саму Веронику. Блондин вздохнул и зашел в комнату, закрыв за собой дверь. В этот же момент у Вероники опустились плечи, и она закатила глаза, сделав лицо до безумия мрачным.

- Ты не знаешь, что делать, верно? - саркастично пропел Лейсли, усмехнувшись.

- Понятия не имею, - мрачно кинула девушка, выйдя на балкон, вздрогнув от прохладного ветерка, - я даже… о черт, не представляю.

- Он, серьезно, умирает? Вот прям… стремительно? - проникновенным голосом спросил Эдриан, облизнув губы.

- Стремительней некуда, - Вероника достала из кармана джинсов пачку сигарет и вынула оттуда сигарету, зажав ее двумя пальцами. - На самом деле, я думала об этом. Думала каждый вечер, сидя в лаборатории. Но я все думала, что… что ладно, он умрет, значит, так надо, никому хуже не станет. А он, оказывается, успел стать чьей-то жизнью.

- Джеймс помешан на нем,- сказал Эдриан, помахав рукой и отгоняя от себя дым, который выдыхала Вероника. Он тоже заметил эту странную манеру закрывать глаза, прикуривая.

- Это все так усложняет. Они любят друг друга… вот жесть-то, - Вероника хмыкнула, покачав головой и уперев локти в перила, выгнув спину и согнув одну ногу в колене. Лейсли же забрался на эти перила, сев на них и посмотрев на закат. Он ничего не ответил ей, а Вероника снова хмыкнула, прикурив.

- Что? - поинтересовался Эдриан, прищурившись от солнечного света.

- Да нет, просто… не ожидала я этого всего. Здесь столько людей… и все такие, - она округлила глаза и покачала головой, посмотрев вверх. - Огромный особняк, похожий на дворец. Его хозяин, Ленц Делайт, один из известнейших благородных и богатых аристократов. Другой же, Роуз МакАлистер, тоже с довольно-таки интересной и знатной фамилией. Его парень, по какой-то счастливой случайности учащийся на врача и помогающий Эвану. А еще и этот Крис, человек из прошлого Эвана, который вдруг тоже становится обладателем денег, но по-прежнему оставаясь никем. Джеймс Кортвуд, наш Джеймс, который влюблен в этого парня до потери пульса просто, до истерических ноток в голосе и злобного, но потерянного взгляда и нервной трясучки. Наш Джеймс, который искренне улыбается и чувствует себя, несмотря ни на что, счастливым. Когда ты видел Джеймса счастливым? - она посмотрела на Лейсли, и тот покачал головой, опустив взгляд. Она хмыкнула. - И ты. Человек, дежурящий ночью в кабинете Кортвуда и смывшийся наутро, замешав во всем этом и какого-то слугу.