- Ненужных людей нет, - как-то сказал Ленц, и его слова уже не раз находили подтверждение.

Погода была хорошей уже какой день. Угнетающего и тоскливого дождя не было, наконец-то выглянуло солнце. Даже Джеймсу, которому ровным счетом было плевать на погоду и который немного не любил солнце, такая погода пришлась по душе и заставляла улыбаться. Улыбаться заставлял и Эван, которому стало немного лучше, правда, Джеймс не понимал, как ему могло стать лучше, если внешний вид его ухудшился еще больше. Лицо приобрело какой-то сероватый оттенок, губы вообще побелели, а подглазники стали какими-то темно-красными, что делало глаза еще более уставшими и придавало взгляду мученические нотки. Разумеется, внешнее состояние Эвана всех пугало, Вероника измеряла его показатели практически каждые пять часов, постоянно вздыхая и качая головой. Похоже, что все только ухудшалось и ухудшалось, и Джеймс снова чувствовал тот тягучий и отдаленный страх, который пробирался к его сердцу. Но Эван умудрялся всякий раз успокаивать его, просто прикасаясь к нему. Это действительно было какой-то магией, ведь еще ни одно прикосновение не действовало на Джеймса так. А сейчас Эван пришел к нему в комнату. Просто так сам встал с кровати и пришел. Джеймс даже опешил, увидев его, ведь он собирался пострадать в одиночку и обдумать все те беспокойные мысли, что были у него в голове. К тому же он думал, что Эван слишком плох для того, чтобы встать и прийти. Но он убедил его, что ему лучше и ему просто скучно.

- Я уже говорил, как люблю, когда ты надеваешь мои вещи? - спросил Джеймс, медленно улыбнувшись и чуть прищурившись, глядя на фигуру Эвана, который стоял лицом к окну и разглядывал цветы.

- Прости, - тихо выдохнул Эван, тоже чуть улыбнувшись.

- Нет, я серьезно, - Джеймс улыбнулся еще больше, осмотрев спину Эвана, которую красиво облегал его белый свитер. - Тебе он идет намного больше, чем мне.

- Тебе все идет, - закатив глаза, сказал Эван, уперев одну руку в подоконник.

- Я в нем теряюсь, - Джеймс все не мог оторвать глаз от его фигуры. В этом свитере он не казался уже таким слишком худым и несчастным. Он казался просто хрупким, тонким и высоким. Длинный свитер только вытягивал его фигуру, а облегающие джинсы красиво подчеркивали его ноги. Слишком бледную и худую шею скрывал большой белый ворот, то же было и с руками, поэтому Эван и выглядел совсем обычно, а не болезненно в этой одежде.

- Ты просто бледный. И у тебя волосы слишком светлые, вот и теряешься, - Эван оглянулся, и Джеймс увидел его обаятельную улыбку. Внутри все сгорало от желания снова сжать его тело, уткнуться ему в волосы и простоять так вечность. - Но я люблю, когда ты надеваешь белое. Ты сразу становишься таким белым и… таким милым.

- О, милым, - протянул Джеймс, чуть прикрыв глаза и повернувшись боком на диване лицом к Эвану, - это самый странный комплимент, что мне говорили.

- Я рад, что я первый, кто заметил, что ты очень милый, - с некой долей иронии произнес Эван, улыбнувшись шире и отвернувшись, проводя рукой по стебельку большого и красного цветка.

- Если я бледный, то какой тогда ты? - ухмыльнувшись, спросил Джеймс, не отрывая от Эвана глаз. Эван задумался, чуть прищурившись и посмотрев на солнце.

- Я даже не представляю, как называется такой цвет кожи, - признался он, издав смешок.

- М-м-м, призрачный? - сострил Джеймс, Эван обернулся.

- Я вообще как ходячий труп, ты не заметил?

- М, нет. При виде тебя я всегда слишком увлечен той мыслью, что хочу тебя, - Джеймс противно улыбнулся в лучших традициях, скрыв, что глубоко в душе его немного передернуло. Эван улыбнулся, отвернувшись, и чуть прикусил губу, почему-то чувствуя сейчас себя счастливей всех.

- Цветы любишь? - спросил Джеймс, заметив, как Эван все это время разглядывает стоявшие на подоконнике красивые цветы, трогая их руками и иногда наклоняясь, вдыхая их запах. Ленц цветы просто обожал, причем неважно какие. Ему было главное то, что его дом пестрил зеленью и пах самими цветами. Именно поэтому цветы были в каждой комнате, в коридорах, на лестнице и иногда даже свисали с потолка, а задняя стенка дома у него вся украшена виноградной лозой.

- Люблю. Цветы всегда полны жизни. И они очень красивые, таких я еще не видел, - ответил Эван с улыбкой в голосе, разглядывая какой-то голубой цветок.

- Там нет фиалок? - спросил Джеймс, немного сузив глаза. Эван пробежался взглядом по подоконнику.

- Не-а. Зато есть гибискусы.

- Странно. Ленц помешан на фиалках, - пожав плечами, сказал Джеймс, прекрасно помня, что это его любимые комнатные цветы.

- Ему они подходят, - многозначительно протянул Эван, повернувшись к Джеймсу лицом и прислоняясь поясницей к подоконнику.

- Как ты это определяешь? - Джеймс выгнул бровь, закинув ногу на ногу.

- Ну… у меня от каждого человека остается в голове свой образ. Я просто создаю какой-то комплекс из того, что мне человек показывает. Как он общается, как ведет себя и что он любит. Я просто представил образ Ленца, он просто состоит из очертаний и каких-то определенных цветов. В случае с Ленцом, то это какие-то нежные цвета. Да и сам Ленц, он же… он же какой-то теплый, нежный, но решительный и очень запоминающийся. Ему подходят фиалки, даже очень, не думаешь? - Эван внимательно взглянул на Джеймса, который глубоко о чем-то задумался. Он перевел взгляд с цветов на Эвана и вздохнул, проморгавшись.

- Раньше не думал, но сейчас ты меня убедил, - Эван улыбнулся, сложив руки на груди. - У тебя очень интересное мышление.

Эван пожал плечами, задумавшись.

- Когда нечего делать, остается только думать, - он снова обернулся, взглянув на деревья, что росли неподалеку, чувствуя, как солнце греет его спину.

- Мы в этом похожи, - усмехнулся Джеймс. Эван улыбнулся и посмотрел на Джеймса, разглядывая его красивое светлое лицо и яркие глаза.

- Хватит уже курить, - произнес Эван проникновенным голосом, тяжело вздохнув. Джеймс все равно поднес сигарету к губам, затянувшись.

- Я сегодня мало курил.

- При мне ты выкурил уже три сигареты.

- Всего три, - прошептал Джеймс, закрывая глаза и выдыхая белый дым. Эван понял, что его не переубедить, поджал губы и с укором на Джеймса посмотрел. Кортвуд открыл глаза, увидев этот взгляд Эвана, и улыбнулся, издав смешок, так обаятельно, что любой бы растаял.

- Мне нравится твое выражение лица, нечасто тебя таким вижу.

Эван закатил глаза, качнув головой, и, не выдержав, улыбнулся.

- А у тебя есть любимые цветы? - спросил он, внимательно взглянув на Джеймса.

- Не знаю, - фыркнул Джеймс, поднеся сигарету к губам.

- Брось, у всех они есть.

- М-м-м, ну, мне чисто визуально нравятся герберы, - пожав плечами, сказал Джеймс, серьезно задумавшись, - а вообще, я странной любовью люблю ирисы.

- Почему?

- Мою мать назвали в честь этого цветка, и она его очень любила, - Джеймс покосился на стол, где в рамочке стояла фотография его матери, на которую он был так похож. - У нас дома всегда стояли ирисы. И отец всегда ей их дарил. А когда она умерла, отец дал мне букет ирисов, чтобы я положил их на могилу матери. Я стоял над ее могилой и смотрел на эти цветы, понимая, что ненавижу их, - Джеймс пожал плечами, затянувшись, Эван не отрывал от него взгляда. - Но через несколько лет отец подарил мне их на день рождения. Я не знал, как на это реагировать, пока на следующий день рождения мне их не подарил Ленц. Я понял, что они мне нравятся. Они красивые и какие-то символичные, что ли. Мне никогда не дарили других цветов, может, именно поэтому я так люблю ирисы.

Эван улыбнулся ему, заметив улыбку и на его губах. Джеймс подмигнул Эвану, положив руку на спинку дивана и подперев ладонью голову.

- А у тебя есть любимые цветы? - спросил Джеймс у Эвана, отметив про себя, что ему это действительно интересно.

- Нарциссы, - ответил Эван, будто зная, что Джеймс задаст такой вопрос.

- Почему нарциссы? - Джеймс выгнул бровь, стряхнув пепел в пепельницу.