- Не знаю, - Эван пожал плечами, качнув головой, - на самом деле, я никогда их даже в руках и не держал. Мне вообще никто и никогда цветы не дарил. Но я помню, как в каком-то городе, идя куда-то с Крисом, я на витрине увидел стоящие цветы, и они мне безумно понравились своей красотой и аккуратность. Я даже не знал, как они называются, узнал только потом, увидев по телевизору. Но с тех пор мне нравятся нарциссы. Они очень красивы.

- Да, они красивы, - согласился Джеймс, еле припомнив, как вообще выглядят нарциссы.

- Джеймс, я тут подумал, - Эван перемнулся с ноги на ногу, как-то хитро посмотрев на блондина, - ты не заметил, что нам больше подходят цветы друг друга?

- В смысле… чисто образно тебе больше подходят ирисы, а мне нарциссы? - спросил Джеймс, облизнув губы. Эван кивнул. - Почему ты так решил?

- Ну… тебе, несомненно, больше подходят нарциссы. Знаешь же легенду о Нарциссе?

- Ты намекаешь на то, что я похож на Нарцисса? - Джеймс глупо улыбнулся, посчитав это бредом.

- Ну, по крайней мере, раньше ты мне отдаленно именно такого и напоминал. Просто весь твой образ. Ты аристократ, ты гордый, с уверенной походкой, поднятой головой и до безумия самоуверенный. А еще ты очень красивый. Как Нарцисс, - Эван улыбнулся. – Тебе, несомненно, подходит этот цветок. А ирис больше подходит мне, потому что ирис… это что-то более скромное и… не такое значимое, - проговорил он, посмотрев в пол. Губы его дрогнули в улыбке.

Джеймс очень снисходительно и по-доброму на Эвана посмотрел, встав и нагнувшись к столу, потушив сигарету. Он подошел к Эвану, подняв руки и взяв его лицо в ладони, словно в чашечку, чуть приподняв и посмотрев ему в глаза.

- Значит, ирисы тебе вообще не подходят. Потому что ты - что-то очень значимое, да и не только в моей жизни. И ты уж точно не скромнее меня, то, что я аристократ, не делает меня лучше или хуже обычных людей, - сказал Джеймс поистине то, что он все это время думал о своем статусе. Эван улыбнулся. - И я считаю, что тебе очень подходят нарциссы, потому что ты именно такой в душе, ты знаешь себе цену, как бы ты ни скромничал. А мне… мне больше подходят кактусы, я считаю, - Эван посмеялся, и Джеймс тоже издал смешок к концу фразы.

Руки Эвана потянулись вверх и обняли Джеймса за талию, крепко ее сжав и притянув к себе. Джеймс пропустил руку немного дальше, так, чтобы указательный палец лег у Эвана под ухом, а большим пальцем он мог гладить его по щеке и челюсти. Кончики пальцев Джеймса коснулись до его волос, а сам Джеймс заглянул ему в глаза, улыбнувшись.

- Я знаю себе цену только рядом с тобой, - шепнул Эван, подняв голову и приоткрывая губы, будто прося Джеймса его поцеловать. Блондин выполнил его немую просьбу и приблизился к нему, прихватив губами его губы и зацепляясь за них, не отрываясь, просто замерев. Эван глубоко вдохнул воздух и сделал шаг ближе к Джеймсу, вставая к нему вплотную и обнимая еще крепче. Джеймс пропустил язык в его рот, встречаясь с его и чуть наклоняя голову набок для удобства. Губы Эвана были самыми желанными губами для него, он ни с кем не целовался так значимо и глубоко, как с ним. Все поцелуи, что были до него, были просто поцелуями. С Эваном же это приобретало какой-то такой смысл, который понять могли только они. Эван прекрасно целовался. Лучше, намного лучше всех, Джеймс был уверен. Джеймс отпустил его лицо, и его руки упали на тело Эвана. Такое хрупкое и худое, Джеймс снова мог пересчитать его кости. И он сжал его, сжал так сильно, как и хотел, услышав сиплый вздох, когда они наконец друг от друга оторвались.

- Джим, ты меня задушишь, - сказал Эван, приподнимаясь на цыпочки. Ему ничего не оставалось, как обнять Джеймс за шею и лечь щекой на его плечо, чувствуя, как Джеймс все сильнее и сильнее сжимает его.

- Ну и пусть, - ответил Джеймс, зарываясь носом в его волосах и вдыхая их вкусный, уже до боли родной запах. Его руки чувствовали кости Эвана, но он не прекращал сжимать его, как куклу, совершенно понимая, что это живое тело, и это тело его, только его, и он никогда не хочет его отпускать. Ни тело, ни самого Эвана.

- Я так люблю тебя, Джеймс, - нежно прошептал Эван, улыбнувшись и закрыв глаза, сипло вздохнув, чувствуя, что дышать и правда стало сложнее. Джеймс с какой-то болью посмотрел в окно, глаза предательски защипало, а губы дрогнули, приоткрывшись. Он сделал резкий и невольный вдох, который Эван сразу же заметил, открыв глаза и напряженно сдвинув брови. Настроение передалось и ему.

- Скажи, что тебе лучше, скажи, - попросил Джеймс, отстраняясь и наконец-то отпуская его. Эван встал плотно на ноги, посмотрев Джеймсу в глаза.

- Я же говорил, - губы Эвана дрогнули в улыбке. - Мне лучше, видишь?

Он улыбнулся шире, но Джеймс не видел. Как может быть лучше, когда ты выглядишь как призрак с красными блестящими глазами и дрожащими губами?

Джеймс плотно сжал губы и, вздохнув, тронул рукой щеку Эвана, о которую тот сразу же нежно потерся.

- Все хорошо, - снова проговорил Эван, ласково улыбнувшись. Он поднял руку и зацепился пальцами с пальцами Джеймс, беря его руку в свою. Второй рукой он тоже дотянулся до его руки, подняв их на уровне своей груди и крепко сжав, чувствуя мелкую дрожь.

- У тебя руки дрожат, - произнес Эван, дотрагиваясь до пальцев Джеймса губами, - сильно.

- Это от нервов, - отмахнулся Джеймс, почувствовав его теплое дыхание на пальцах.

- И от курения, - Эван многозначительно посмотрел ему в глаза.

- Я брошу, - проговорил Джеймс, поцеловав Эвана в голову.

В дверь вежливо постучались, и Эван с Джеймсом насторожились, не поняв, кто это мог быть, ведь обычно стучалась только прислуга или Джулиан. У них у обоих промелькнула мысль, что это мог быть Джулиан, но, зачем ему понадобился Джеймс, непонятно.

- Да-да? - повысив голос, кинул Джеймс, отстраняясь от Эвана и поворачиваясь к двери.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла Вероника, которая сейчас выглядела даже красивей обычного. Волосы у нее были распущены, а они у нее они были длинными и прямыми от природы, поэтому сейчас они спускались по груди и доставали до середины живота. На ней был очень легкий макияж и не было очков, которые она надевала для работы. Нежно-голубая кофточка с глубоким вырезом подчеркивала ее глаза, а джинсы красиво стройнили и вытягивали ноги. Джеймс видел Веронику в любом состоянии. Не накрашенной, уставшей и не выспавшейся, утром или на каком-то вечернем приеме, и в форме лаборатории за работой. Он видел ее любой, и всегда считал ее красивой. И сейчас он чуть улыбнулся, увидев ее на пороге своей комнаты. Она выглядела расслабленно, как еще ни разу не выглядела в лаборатории.

- Джеймс, можно с тобой поговорить? - спросила она, выгнув бровь и взглянув на Эвана. - Это быстро, - заверила она, чуть улыбнувшись.

Джеймс обернулся на Эвана, и тот улыбнулся, кивнув и подняв руки на уровне груди.

- Конечно, без проблем, - сказал он и вышел из комнаты, улыбнувшись Веронике.

Девушка закрыла после него дверь и быстро развернулась к Джеймсу, быстро подойдя к его столу.

- Скажи мне, что ты что-то придумала, - простонал Джеймс, сев на диван и потерев рукой глаза.

- Как он? Я вижу, все нормально, или мне показалось? - пропустив мимо ушей просьбу Джеймса, сказала Вероника, указав на дверь.

- Ну… он сказал, что все в порядке и ему лучше. Но ты его видела? Какой там в порядке.

- Видела, вот и спрашиваю, - буркнула Вероника. - Ты курил? Я тоже хочу, дай сигарету.

Девушка подошла к нему, а Джеймс потянулся в карман за сигаретой, как-то странно на Веронику взглянув.

- Ты какая-то возбужденная, Вероника, нет? - он протянул ей сигарету и зажигалку, девушка отошла от него, прикурив.

- Я просто разговаривала с Эдрианом…

- С Лейсли? - Джеймс удивился. Когда они в последний раз так просто р.а.з.г.о.в.а.р.и.в.а.л.и?

- Да, а потом меня осенило, - произнесла она, прикурив, - ну, а Эд сказал, что то, что я придумала, вполне хорошее такое предложение, и я должна рассказать тебе…